Детские воспоминания

v_1.11.3

Десять лет я не мог найти дорогу назад,

А теперь позабыл дорогу, которой пришёл.

Пролог

Как известно, при обращении к воспоминаниям они перезаписываются. Я уже столько раз к ним обращался, что они достаточно сильно отошли от той "реальности", которую я видел. Поэтому хотелось бы как-то нафайлить всё, что я пока помню, в виде отчёта.

Многое, что я помню, скорее всего происходило не так, и УЖЕ приукрашено моей фантазией. Возможно, в дальнейшем другие свидетели происходивших событий дополнят меня (это будет выделено особо).

Файл условно делится на три части. Деление в основном искусственное. В первую часть вошло раннее детство и детский сад. Во второй описана жизнь на Рисовой (потом будет объяснено значение термина). В третьей описываются всякие школьные истории.

Рассказы внутри частей располагаются безо всякой хронологии. Я плохо помню даты. Наверное, можно было бы восстановить их, но это особо и не нужно никому.

Раннее детство

Чиланзар

Будучи беременной мною, мама красила стены краской с ацетоновым растворителем. Видимо, какая-то часть ацетона всё же попала и в мой кровоток. "Ты так бился!" — удивлённо рассказывала мне потом мама. Хочется написать "вот с тех пор я такой", но нет, у жизни были и более забавные сюрпризы для меня. Но примерно с этих пор я не люблю запах ацетона.

Родился я вполне здоровым в роддоме на Рисовой примерно в 12 часов утра. Изначально меня хотели назвать Мишей в честь какого-то из дедушек (Миша — это шифр для Мойши), но папа воспротивился воле каhала и назвал меня Димой в честь Деметры, видимо.

Мы жили по адресу г. Ташкент, квартал (в Ташкенте говорили квАртал, как и в Яровом) 24, дом 2, квартира 66. Мама заставила меня выучить адрес, чтобы я мог найтись, если вдруг потеряюсь. Впрочем, я не особо и противился, учить адрес было приятно.

Мы жили в двухкомнатной квартире с планировкой типа "трамвай". Дверь была деревянная, покрашеная голубой масляной краской с цифрами 66. На двери стоял самозакрывающийся замок. Однажды я был дома один и должна была приехать бабушка Катя (Шорина Екатерина Георгиевна). Нужно было открыть дверь, когда она придёт. Я естественно закрыл. Но благодаря словесным командам бабушки смог её впустить (не без криков, конечно).

Квартира располагалась на втором этаже пятиэтажного дома. Лифта не было. Под нами жил мой друг Марат (про него потом ещё будет). На стороне, выходящей во двор, была "лоджия" (до сих пор не знаю, чем она отличается от балкона). Она была отгорожена от внешнего пространства решёткой, образующей ромбы.

На лоджии был стол, несколько шкафов с очень интересными вещами. Также стояли лыжи, на которых никто не катался. Мне всегда очень хотелось их надеть и выйти во двор, но это было бессмысленно по причине практически полного отсутствия снега в тех краях.

Пол лоджии был сделан из плитки (кажется, белой и красной). На неё можно было попасть из комнаты и из кухни. На кухне была раковина, куда я как-то вылил ртуть из разбитого градусника. С кухни можно было попасть в ванную и в туалет.

В ванной стояла автоматическая стиральная машина "Сибирь" с тремя аналоговыми регуляторами, подписанными "режим", "отжим" и "стирка". По ним я учился читать.

Вообще, читать я начал довольно рано, просто не подавал виду, чтобы не запрягли. Любил читать вывески магазинов про себя. Часто получалась белиберда.

Сторона дома, противоположная двору, выходила на улицу Лутфий (это такой поэт). По ней ходили кругленькие трамваи марки РВЗ. До сих пор, слыша звук едущего трамвая, я чувствую особую лёгкость на сердце. Когда я несколько подрос, мы стали подкладывать на трамвайные рельсы монетки, которые превращались в тонкую полоску металла.

Ещё очень приятно было подкладывать на рельсы медные таблетки. По сей день я не знаю, каково их применение. Такие таблетки были жуткой редкостью. Их обладатель становился почти королём. Будучи раскатанными трамваем, таблетки превращались в тонкий изящный медный лист.

Однажды мы настолько обнаглели, что положили на рельсы камни. А что? Тоже интересный опыт. Камни, к слову, превращаются в белую пыль. Водитель наш порыв к знаниям не заценил, рассвирепел и принялся швырять эти камни нам вослед. Я чётко помню момент, когда камень медленно пролетает мимо моего виска.

Улица была обсажена чинарами (это такой платан (понятнее не стало, да)). Летом кроны чинар смыкались, образуя зелёный туннель. Во дворе тоже росли чинары. Иногда они падали от бури, тогда все дети висели и играли на дереве, как на поверженном гиганте. Было поверье, что дерево под корой пахнет дыней.

Санки

Одно из самых ранних воспоминаний — про синие самоскладывающиеся санки. Наконец-то выпал снег, мы пошли с мамой на улицу и захватили их с собой. Снег быстро тает, поэтому надо накататься на них побыстрее. Полозья пробивают пушистый слой и противно скребут по асфальту. Снизу синяя краска уже стёрлась до металла.

Сверху санки снабжены сиденьем из разноцветных деревяшек. Спинка тоже складывается. Советские конструкторы хотели сделать своё изделие компактным, чтобы его можно было сложить и убрать куда-нибудь. Но со временем стопор, держащий полозья в развёрнутом положении, стирается и перестаёт держать. Поэтому происходит вот что.

На каком-нибудь особо крутом повороте одна боковина резко схлопывается, санки заваливаются набок, а пассажир валится в мокрую снежную кашу, как куль с дерьмом. И так несколько раз.

В те моменты я считал, что мы так играем, но почему-то плакал от того, что вода попадала за шиворот клетчатого пальтеца.

Мамина работа (библиотека), обрисовка акул

Когда я родился, мама перестала работать. Спустя время можно было отдать меня в детский сад и снова пойти работать. Но меня не брали по причине крайней болезненности. Так и говорили: "Ваш ребёнок больной!"

Когда я достаточно окреп, чтобы выдерживать давление среды, отмазка у сада была уже другая: "Вы не работаете, поэтому сад вам не положен".

Мама печально устроилась в библиотеку (специальность у неё — геолог). В библиотеке работала Айсара Умаровна. Даже спустя почти полвека мне слышится в её имени что-то грозное и опасное. Тогда она казалась мне злой волшебницей. На деле же это просто была старая пизда, любившая поорать и выесть мозг. К сожалению, в лице мамы она нашла отличную еду.

Но я к ней на работу приходил редко, а если и приходил, то с Айсарой старался не взаимодействовать. Моей страстью было рассматривать разные цветные картинки в книжках. Если в книжке не было картинок, она считалась скучной и вообще фу (до сих пор так считаю, кстати).

Больше всего я любил энциклопедию животных, особенно вкладку с рыбами. Я клал полупрозрачный листочек и обводил этих рыб по контуру, потому ещё и раскрашивал. Особенно мне нравилась китовая акула. Не знаю, почему я так на неё запал. Ещё у меня вызывали благоговение глубоководные рыбы, в частности, удильщики. Пасть, раскрывающаяся, как кошелёк, — такое в жизни очень пригождается.

Опель Вектра и максимальная скорость

Иногда мне надоедало сидеть у мамы на работе, и я выходил в тамошний двор пообщаться с маленькими людьми. Там тоже жили своего рода друзья, сейчас я никого, конечно, не помню.

В этом дворе стоял жёлтый Опель Вектра (а может и нет, т.к. его начали выпускать в 1988). Факт в том, что это была единственная иностранная машина, которую я тогда видел. Особый интерес представлял её кокпит, где все надписи были на латыни. Тут я и выпендривался перед ребятами, читая их.

Ходили слухи, что крайнее число на спидометре и есть максимальная возможная скорость машины. Согласно этим верованиям, Опель мог разгоняться до невиданных 220 км/ч. В это слабо верилось, но перспективы поражали.

Кинотеатр "Ватан". "Полёт навигатора", "Звёздные войны".

Если пройти по улице Лутфий в сторону, противоположную Фархадскому рынку, то рано или поздно по правую руку вы увидите кинотеатр "Ватан" (Родина, узб.). Именно там я и потерял свою кинематографическую девственность.

Хорошо запомнились два фильма. "Полёт навигатора" был про обычного школьника, которого утащили инопланетяне и потом вернули через 10 лет, а он этого и не заметил. В теперешнем состоянии фильм кажется глупым, в основном из-за своего наивного сюжета (так, тарелка скопировала звёздные карты в голову бедному мальчику, этакий бэкап, но потом почему-то долго не переписывала эти карты обратно). Но в детстве этот фильм воспринимался очень живо и весело. Особенно понравилась возможность летать на трансформирующейся тарелке. Ну и автопилот, наделённый искусственным разумом, тоже развлёк. Также хорошо запомнились разные страхолюдные существа, своеобразный зоосад, собранный тарелкой на разных планетах (см. также у Кира Булычёва про космозоо).

Второй фильм, "Звёздные войны", поразил примерно тем же. Плюс, смотреть его можно и в зрелом возрасте. Хотя сюжет хромает по-прежнему. Но мне в том возрасте нравилось смотреть на разнообразную летающую технику, которой там есть во множестве. Ну и с жадным любопытством рассматривал инопланетных существ (почему-то мне не приходил в голову вопрос, чего они все так антропоморфны). Наибольшую симпатию я испытывал(-аю) к пищащему роботу R2D2, лучшей иллюстрации меня: вроде и говоришь что-то, но никто не понимает, разве что другие такие же роботы.

Майка (девочка робот)

Был такой чешский фильм "Упавшая с облаков", где рассказывалась история странной инопланетной девочки Майки. Поначалу она была весела и полна сил, поражая нашедших её ребят разными чудесами: ходила по воде, сверкала всякими огоньками. Но потом из-за всей этой свистопляски у неё сели батарейки (не исключаю, что она была попросту роботом, но что это меняет?). И она только лежала, стонала и просила заменить ей батарейку. Дети не испугались трудностей и как-то нашли ей свежую батарейку, представлявшую собой квадратную белую штуку, вложили ей в пояс — и вот она весело заскакала по травке.

Когда её носили на руках, у меня в голове возникло странное волнующее чувство (см. историю Анатолия Сливко про ботиночки). А когда ей в пояс вложили свежую батарею, я чуть ли не бился в кэкстазе. Почему-то меня все эти детали волновали чрезвычайно. В отличие от Сливко, сейчас я совершенно равнодушен к подобному (волнуют до сих пор разве что роботы).

Птеродактили и сексуальный опыт. Журнал "Юность"

Не помню как, но мне попала в руки книга с рисунками разных вымерших существ. В частности, там были и птеродактили. Почему-то мне они показались очень похожими на людей. Эта схожесть волновала. Я представлял, как несу ослабевшего птеродактиля на руках (совсем как в предыдущем фильме) и кладу его на кровать. Дальше фантазия буксовала, не хватало фактов, но этих сладких размышлений обычно было достаточно.

К тому же я потом нашёл журнал "Юность" с девушками в купальниках на обложке. Девушки тоже волновали воображение, поэтому я спрятал журнал под кровать и временами заползал туда, чтобы проверить, по-прежнему ли они такие красивые. Спустя какое-то время мама заподозрила неладное и изъяла журнал. Но светлый образ тех девиц по прежнему хранится у меня в памяти.

Кин-Дза-Дза

Меня отпускали гулять так, чтобы было видно с балкона. На самом деле, обычно я на это забивал, за что несколько раз был наказан. Самым запоминающимся был следующий. Я ушёл гулять, во дворе встретил друга Стаса, который предложил посмотреть его разноцветных рыб. Я охотно согласился. А по телевизору в тот момент показывали "Кин-Дза-Дза". Этот фильм показывали очень редко, поэтому пропустить его было большой неудачей.

Мама выглянула с балкона и, не обнаружив меня, пошла искать (мне кажется, даже с ремнём на перевес). После получаса безуспешных поисков она вернулась в наш двор. Я в тот момент вышел от Стаса, радостный от просмотра рыб, и увидел злую маму. Меня закрыли во второй комнате, и я в щелку смотрел то, что осталось от фильма (собственно, всю его вторую часть). Фильм нравится мне до сих пор.

Девочка с керамическими пластинками

Как-то раз я гулял с мамой во дворе рядом с "полем" (так называлось большое открытое пространство, летом покрытое тёплой приятной пылью). Мы встретили девчонку и её маму. У девчонки в сумочке были керамические плитки, на которых она писала простым карандашом. Мне ставили её в пример, от этого была небольшая обида.

Скатывание с горки (Юля)

Во дворе жила красивая девочка Юля, в которую все были влюблены (и я, да). Однажды она предложила мне и ещё кому-то (кажется, Марату) поскатываться с горки. Делалось это так: человек ложился на склон, покрытый травой, колючками, кузнечиками и прочими неожиданными вещами, и скатывался, постепенно наращивая скорость. В конце путешествия одежда оказывалась равномерно покрыта землёй и цепучими семенами.

Юля позвала нас на какой-то далёкий склон, вследствие чего я нарушил запрет не уходить из двора. Естественно, нас потом нашла мама и отругала. Уже тогда стало понятно, что из-за девчонок я делаю странные вещи.

Хомяки

Я иногда становился полноправным владельцем джунгарских хомяков. Эти создания по праву являются храбрейшими существами на Земле. Ни один из моих хомяков не умер мирной смертью в окружении родных и друзей.

Самый первый хомяк жил у меня на кухне в трёхлитровой банке. Однажды он расшалился с утра, принялся греметь своей банкой и громко клацать зубами. Это сейчас, с вершин своего опыта я понимаю, что хомяк требовал еды. Но в те годы я этого не понимал и решил как-то его утихомирить. Я прошествовал на кухню и смело просунул к нему руку, попытаясь лаской успокоить это дикое животное.

Хомяк же подумал, что пробил его последний час, и решил дорого продать свою жизнь. Он страшно ощерился и молниеносно вцепился мне в палец, прокусив оный до кости. Я заорал, перебудив всех домочадцев.

Поскольку на кухне было темно, я решил включить свет. Вся стена и выключатель были залиты яркой артериальной кровью. В этот момент на кухню зашла заспанная мама и пыталась осознать, на что же она смотрит. Хомяк, к счастью, не пострадал.

Впоследствии он весьма успешно сбежал из банки на балкон. Последнее, что я видел — это его мохнатая попа.

Другой хомяк тоже жил и умер весьма нервно. Когда мы уехали на Иссык-Куль, он зачем-то начал тосковать и висеть на прутьях клетки. В один из разов он как-то неловко засунул меж прутьев заднюю лапу и повис на ней всей тяжестью своего хомячьего тела. Лапа загноилась. К нашему приезду она выросла чуть ли не больше хомяка. К сожалению, робкие попытки лечить его тетрациклиновой мазью не увенчались успехом, и он после долгих мучений издох.

Третий хомяк жил-жил себе и не тужил, но потом внезапно пропал из закрытой клетки. И вроде пора было уже закрывать это висячее дело, как я зачем-то через месяц после его исчезновения полез на антресоли за большой кастрюлей, в которой и нашёл мумифицированное тельце беглеца.

Ниндзя под стулом

Ещё один случай связан с ранним утром и шумом. Как-то раз приехали родственники и легли спать в зале, на диванах и запасных раскладушках. Я же проснулся слишком рано от голода и мужественно ждал, пока кто-нибудь не встанет и не даст мне хоть какой-нибудь еды.

Наконец, я подумал, что пора брать быка за жабры и решил тихонько добыть себе хлеба. А пол в зале был жутко скрипучий. "Не беда," — подумал я, — "надо ползти на четвереньках и желательно под стульями, так будет меньше слышно."

Естественно, мой прогноз не оправдался. Похоже, я выбрал самый шумный путь. Не смотря весьма скромные габариты, я умудрился свалить все висящие на стульях вещи. Когда я добрался наконец до стола, спящих в комнате не осталось. Все стали спрашивать, что же мне нужно в столь ранний час (в менее вежливых выражениях). Я сделал глаза как у котика и сказал: "Кусочек хлебца." За это и был прощён.

Красный пылесос

Однажды мне снился красный пылесос. Он был совершенно невероятным. Кажется, помимо своей основной функции он мог ещё и выполнять желания. Он был сделал из приятной, гладкой и прохладной пластмассы, и пах новой электротехникой.

Его футуристические формы завораживали. Кажется, я уже обладал им, буквально держал его в руках.

В какой-то момент я понял, что сплю. Я решил просыпаться постепенно. Возможно, в таком режиме пылесос возникнет и в реальности, если продолжать его держать.

Наконец, когда я проснулся и открыл глаза, то понял, что всё это время держал лакированные перила кровати. Моему разочарованию не было предела.

Штора

Я очень любил эксперименты с огнём. На балконе (лоджии) я плавил канифоль спичками, пытаясь добиться идеальной формы и гладкости капель. Как-то раз, во время очередного опыта я случайно зажёг штору, защищавшую (на самом деле нет) балкон от комаров. Трезво оценив ситуацию, я решил, что будет уместно тушить это дело водой. Чтобы раздобыть воды, я пошёл на кухню, где мама как раз мыла посуду. Я попросил налить мне воды в кружечку. Вылив воду на пылающую штору, что не возымело никакого эффекта, я пошёл за свежей порцией. После нескольких таких итераций мама что-то заподозрила и выглянула на балкон. Штора уже догорала. На лицах сидевших под окнами узбекских бабушек читался ужас. Впрочем, ничего кроме шторы не сгорело.

Поле и пыль

Во дворе дома №2 было обширное пространство, не занятое чинарами и гаражами. Мы это место называли полем. Слева, если смотреть из дома, был огород с пыльной клубникой и чахлыми тополями. Его охранял Дадака (Дада акя — так по узбекски, что-то типа "grunkle"), обещая отстричь нарушителям пипиську садовыми ножницами.

Справа была мусорка и дорога. За полем была пятиэтажка, в которой жили совсем уж незнакомые люди с пёсьими головами (Геродот).

Поле было местом сбора окрестного населения. Его поверхность была покрыта мягкой тёплой пылью, приятно нежившей босые ноги. Ею можно было бросаться, думая, что это файерболы. Пыль накладывали в небольшой пакет и кидали — так файербол летел дальше. Пыль насыпали на самолёт — так получалось устройство как бы с двигателем. К концу дня она равномерно покрывала лицо и руки игравших, совершенно стирая между ними все расовые и личностные различия.

На краю поля жили земляные осы, которых лучше было не злить. Однажды кто-то подговорил неразумного мальчика позлить ос, в результате были искусаны все.

Будучи постарше, я ходил на поле вечером — пожечь костёр, испечь в нём яблоки и картошку. Вкуснее картошку я после этого не ел. Вечер расцвечивал синим стоящие вокруг поля деревья, жарко горел костёр, рядом сидела симпатичная девчонка, а жизнь казалась званым праздником.

Бассейн во дворе, подводные лодки и папа

На Чиланзаре во дворе было много бассейнов. Обычно они стояли сухие не только зимой, но и летом тоже. Но иногда бассейны всё же запускали, тогда радости детей не было предела. Поначалу вода была мутная и с листьями, но потом грязь куда-то уносило, и тут же прибегали чуваки в трусах с самодельными и не очень корабликами.

Как правило, глубина бассейна была по пояс взрослому человеку, т.е. где-то по горлышко человеку маленькому (маленькие люди, вот это название им нравится). Но был также и глубокий круглый бассейн глубиной примерно 2 метра (это я так, с перепугу).

Когда его наполнили, пришли парни с управляемыми подводными лодками на проводе, дабы их позапускать. Наблюдать за такой подводной лодкой чрезвычайно интересно. Она практически не слушается рулей, норовит всё время всплыть, но вперёд плывёт достаточно бодро, если батарея не просажена.

Я так сильно увлёкся наблюдением, сидя на бортике бассейна, что неожиданно для себя брякнулся прямо в холодную прозрачную воду. Время чрезвычайно замедлилось. Меня утянуло куда-то ближе ко дну, вверху светлела поверхность воды, от меня поднимались редкие пузырьки воздуха. Плавать я не умел, кроме того, я совершенно не думал, что эта ситуация мне чем-то грозит. Ну не получается дышать, что ж такого. Словом, я висел в глубине и наблюдал за серыми тенями, кружащимися рядом с поверхностью, пока меня не выдернули оттуда чьи-то руки.

В то время, как я постигал суть глубоководного десантирования, кто-то побежал ко мне домой с криками: "А там ваш Дима тонет!" На вызов отреагировал папа, который побежал меня спасать. Не знаю, сколько я провёл под водой, но он почему-то успел. Видимо, расстояние от дома до бассейна было не очень большое.

Домой меня зачем-то несли на руках, на землю ручьями лилась вода. Я чувствовал удовлетворение от того, что весело провёл время.

Мама говорит, что мы гуляли все вместе, поэтому папа так быстро успел. И бассейн был не круглый (глубокий), а "бутылочка".

Опарыши

Иногда к нам в гости приходила мама моего папы, баба Женя. Почти всегда она приносила какую-нибудь вкусность — на свой лад, конечно.

Как-то раз баба Женя принесла нам в подарок сырого мяса, положила его в мисочку на балконе, но почему-то забыла про это сказать. Время шло, а мясо зрело. На дворе стояло лето, даже ночи были тёплыми. Поэтому не вижу никаких причин, почему бы в мясе не заветись червям.

Внутренний биолог поправляет: то были не черви, а личинки мясных мух саркофагид (саркофаг в переводе и значит — "поедающий мясо"). Не знаю, как они забрались под миску, возможно, они изначально жили в мясе.

Однажды я, проходя по балкону, почувствовал явственный трупный запах. Путём несложной триангуляции я установил, что источником запаха является миска, которую я тут же и поднял, о чём впоследствии пожалел.

Под миской кишел сплошной клубок червей. Их судорожное движение не прерывалось ни на секунду. Возможно, после этого случая перестал я спокойно употреблять в пищу мясо и околомясные продукты. Или после следующего.

Неубиваемая рыба

В те времена рыбу продавали живьём из специальной рыбовозной машины. Интересующиеся идут и смотрят соответствующую серию "Ну, погоди!" Там эта тема хорошо раскрыта.

Во двор приезжала синяя машина с надписью "БАЛЫК" (рыба, узб.) с цистерной, на которой сидел специальный дядя с сачком и вылавливал тебе рыбу по вкусу. Рыба была, соответственно, живая.

Мама купила как-то такую вот рыбу и положила в ванну поплавать. Не знаю, почему она не решалась её убить. Возможно, ей было жалко. Рыба плавала в ванной около суток, потом было решено её съесть.

Стали стучать рыбе по башке, но рыба не умирала. В итоге каким-то образом рыбу выпотрошили, но она всё равно дёргалась, если её тыкали ножом.

Этот случай ещё больше укрепил мою неприязнь к двигающейся еде.

Собака Белка

В детстве я очень хотел собаку. Мне почему-то казалось, что обладать собакой — это невиданная привилегия. Я смотрел разные альбомы про собак, особенно мне нравились колли и корги.

Как-то раз я нашёл на улице рыжего щеночка (не точно). Щеночек весело зажил у нас дома. Оказалось, что это сучка. Посколько она была рыжая, назвали её Белкой.

Гулять её никто не водил (считалось, что выгуливать её должен тот, кто и завёл; можно примерно оценить частоту, с которой я вспоминал про это), она ссала и срала на ковёр. Не абы куда, а на своё определённое место, которое она считала туалетом. Ковёр в этом месте выцвел, а краска стала отставать от досок пола.

Т.к. никому не нравилось, что собачка ссыт на пол, её стали выпускать одну во двор. А поскольку она довольно быстро стала половозрелой, её там стали трахать в хвост и в гриву, что вызывало бурное появление щенков. Однажды Белку оплодотворил какой-то дюжий кобель, о чём можно было судить по крупным щенкам. Размер щенков вызывал тревогу ещё до их рождения. Когда пришла пора разрешиться от бремени, Белка легла в ванной и стала рожать. Первый щенок шёл задом. Точнее, вылезла только его попа, а дальше ничего не шло. Никто не знал, что делать. Потом мама приняла волевое решение тащить и вытянула болезного из Белки. Щенок к тому времени уже помер от асфиксии, но за ним шёл его братец, которого мы точно также вытянули, подарив ему жизнь (сомнительный подарок, если подумать).

Сына Белки долго не могли пристроить. Если честно, слабо помню, куда его дели.

Когда умер папа, и мы переехали на Рисовую, бабушка категорически отказалась селить у себя Белку. Поначалу собачка жила на балконе. Я в тот момент заболел чем-то вроде воспаления лёгких, была зима, я ходил её проведать на балкон, а она лизала мне руки. Потом собачку сбагрили к другой бабушке Жене, но она тоже не осталась довольна неожиданному подарку. Поэтому, когда Белка уходила со двора, баба Женя не спешила запускать её обратно.

Дальше судьба этой собаки теряется среди старых глинобитных домиков в центральной части Ташкента. Возможно, её загрызли другие собаки. А может, она тихо умерла от старости среди любящих её людей. Периодически я встречал собак, очень похожих на неё, и сердце предательски ёкало. Но ни одна из них не отозвалась на имя Белка.

Ещё мохнатых

Дома у нас жили не только собаки. Вообще я не зря стал биологом, потому что жизнь подсовывала мне странных и удивительных существ. Так, рядом с детским садом был участок остановившегося строительства, причём остановилось оно на стадии фундамента. Среди буйных зарослей чертополоха, васильков и репейника с едва слышным шелестом реяли огромные стрекозы. Они были настолько большие и стремительные, что мне постоянно казалось, что это обман зрения и попросту блеск влаги на ресницах.

Но мама оказалась быстрее и поймала мне одну такую стрекозу (скорее всего, она поймала особь вида Aeshna cyanea, коромысло синее, или же это был дедка обыкновенный, Gomphus vulgatissimus). Стрекоза яростно извивалась в пальцах, норовя покарать своих обидчиков немедленно. Я подсунул к её ротовым органам листочек, и она тотчас же принялась его пожирать с невиданной скоростью. Пришлось её отпустить.

Мухи

Со сверхъестественной скоростью реакции моей мамы связана ещё одна история. Мама умела (и умеет) ловить мух налету. Она просто взмахивала рукой, а в кулаке оставалась живая муха. Меня это чрезвычайно восхищало, но когда она отдавала мне муху, та неизменно улетала. Я попросил сделать так, чтобы этого не происходило, тогда мухам оторвали крылья (по-моему, я тоже в этом участвовал). Приготовленных таким образом мух я сложил в специальную коробочку от рыболовной наживки. Если читателю интересно, в этой коробочке раньше лежали такие же мухи, только пластмассовые, это и была наживка.

Вместе с нелетающими мухами в кармане мы пошли кататься на карусели типа "Ромашка". Это было захватывающе и восхитительно, настолько, что я потерял мух. Когда я слез с карусели, мой карман был пуст. Я бросился под карусель, отгоняемый криками смотрителя, пытаясь найти эту коробочку, но так и не преуспел.

Потом я в красках представил, как медленно умирали бескрылые мухи в той коробочке, и решил больше так не делать.

Домашний богомол

На том же заросшем участке мы однажды нашли зелёного богомола. Это бесстрашное создание пыталось нас атаковать. А храбрости им было не занимать: однажды я видел, как беременная богомолиха пыталась убить беременную же кошку, в итоге все разошлись зализывать раны.

Богомола принесли домой и посадили в банку. Он питался мухами, которых мама ловила из воздуха. Ел он хорошо и с аппетитом. Собственно, для этого его и завели.

Богомол неспешно подбирался к мухе. Если она пересаживалась на другое место, его это не расстраивало. Он с невозмутимостью менял направление. Когда до мухи оставалось пара сантиметров, богомол делал быстрый, неуловимый глазом бросок и хватал мушиное тельце своими пилообразными лапами. Муху он ел с головы.

Его история закончилась хорошо, насколько я помню. Он был выпущен в кусты возле дома и сразу же принялся патрулировать новый участок.

Нелепая смерть головастика

Это произошло уже на Рисовой. Я гулял во дворе и нашёл занимательный арык, полный лягушачьей икры. Весной прошли обильные дожди, наполнившие арык, а сейчас его грело щедрое узбекское солнце. В икринках можно было разглядеть крохотных головастиков, нарезающих круги по тесному пространству. Я сделал у себя в голове отметку и пошёл играть дальше.

Через 2 недели я снова решил навестить тот памятный арык. Воды стало меньше, но в ней уже плавали вполне зрелые головастики. У некоторых даже появились задние лапки.

Я взял одну из особей в руки. Тельце существа было скользкое, поэтому, чтобы оно не выскользнуло, я сжал его пальцами. Возможно, я сделал это слишком сильно, потому что в один момент мои пальцы как-то конвульсивно сжались, и головастик вытошнил на меня свои кишки. Если честно, я вижу эту картинку до сих пор.

После этого случая у меня были большие проблемы на практике ФЕНа, когда надо было вскрывать и разделывать лягушек. Пришлось просить о помощи своих очаровательных одногруппниц, славившихся безжалостностью ко всем.

Свияга и брызги супа

Был светильник, подписаный крупной надписью СВИЯГА. Меня очень увлекло это слово, за ним виделось какое-то волшебное существо наподобие феи. Я попросил маму нарисовать свиягу.

Мама нарисовала что-то воздушное с добрым лицом. Мне чрезвычайно понравилась картинка. Её повесили на кухне на стене (там была полочка в виде буквы Z).

На этой же кухне меня и кормили. Не могу объяснить, почему меня кормили, а не я ел сам, вроде руки функционировали нормально. Но тем не менее. Меня сажали за стол и запихивали внутрь еду ложкой.

Так происходило не всегда. Если в еде попадался лук или хрящи, или пенки, я просто выплёвывал то, что поступало во входную воронку. Однажды происходил процесс кормления, в ходе которого я обнаружил кусочки горелого лука в супе и выплюнул поступающую массу. Маму это так рассердило, что она швырнула ложку в тарелку и куда-то ушла. Брызги супа попали на несравненную свиягу, непоправимо испортив рисунок. Потом его, вероятно, выкинули. Так я и не посмотрел на свиягу во взрослом возрасте.

Путешествия к бабушке: чемодан с игрушками, простыни

Бабушка

Мы жили на Чиланзаре, а бабушка Катя (мамина мама) жила на Рисовой. Несколько раз меня оставляли у бабушки ночевать уже не помню из каких соображений.

Мама говорит, что делали ремонт, и чтобы я всем этим не дышал, меня отправили к бабушке.

Ночевать у неё было малость страшновато. Она одна жила в большой трёхкомнатной квартире со скрипучими полами. Вечером свет выключался везде, кроме той комнаты, где спали. Соответственно, пробираться в сортир приходилось мимо страшных тёмных комнат.

Бабушка всегда стелила чистое, выглаженное бельё. Оно пахло по особенному, шкафом. К сожалению, простыни были ветхими, поэтому часто рвались под моей елозящей задницей.

Бабушка закрывала на ночь шторы, потому что рядом светили фонари. Ночью на шторах отображались разные замысловатые тени деревьев, больше напоминающие руки и щупальца ночных существ.

На ночь бабушка читала сказки и просто книжки. Так я познакомился с книжкой "Мы все из Бюллербю". Особенно мне нравилось, как дети рыли тоннели в сене, всегда мечтал об этом. Бабушка читала мне эти книжки, чтобы я заснул, но вместо этого засыпала она. Меня это нимало не огорчало.

У бабушки в кладовке лежал чемодан с игрушками. Как я сейчас понимаю, они там лежали от брата. В чемодане были кусочки разных модельных машинок, из которых нельзя было собрать одну целую. Лежали там также и детали от нескольких разных конструкторов. Кусочки пластилина. Пластмассовые фигурки от неведомых игр. Разбирать эти сокровища можно было несколько часов кряду, чем я и занимался.

Бабушка курила. Сам табачный дым мне не нравился (мама и папа курили), но первый запах от спичечной головки напротив нравился очень сильно. Когда я сказал об этом бабушке, она стала жечь спички специально для меня.

В доме бабушки не было горячей воды. Вместо этого стояла водогрейная колонка. Когда-то давно там был автомат, перекрывавший газ, если ток воды прекращался. То есть если вы закрывали воду, можно было не бояться, что оставшаяся в трубах вода закипит и взорвётся. Но давление воды в кране было таково, что защита постоянно срабатывала и отключала газ, поэтому автомат отключили.

Я уже был проинструктирован, что когда пользователь заканчивает мыться или как-либо использовать колонку, нужно вначале отключить газ, а потом воду, но вот мой двоюродный брат из Новосибирска почему-то не получил должного инструктажа. И когда он, завершив свой марафет, по привычке закрыл кран, колонка страшно затрещала своими сочленениями. Я принял решение ворваться к нему и открыть кран, чем его немало испугал.

Бабушка жила на первом этаже, поэтому в доме были специальные люки, ведущие во что-то типа траншей для отопительных труб. Туда складывались ненужные журналы. Интересно, что с ними сейчас.

Первый этаж автоматически означал, что палисадник перед домом был наш. Там росли 2 розы, тутовник (белый, съедобный), хилый персик и виноград, который оплетал значительную часть дома. Виноград тоже был съедобный, сорта "дамский пальчик". Вход в подъезд был оформлен в виде беседки, заплетённой диким виноградом. Летом эта беседка давала необходимую человеческим существам тень.

Сейчас всё это вырубили, оставив голую землю. Просто хаким мирабадского района так сильно боялся террористов, что повелел срезать всё, что выше 30 см. Не исключаю, что там теперь просто парковка машин. Я до сих пор хочу попасть в это место.

Женя: велосипед и попадание ноги в цепь

Как-то раз брат хотел покатать меня на велосипеде. Даже не так. Брат спокойно гулял во дворе, а я тёрся вокруг и просил, чтобы меня взяли во взрослые игры. Ну брат и согласился.

Велосипед был голубенький, с багажником. Вначале, я не мог даже залезть. Меня посадили. Велосипед поехал. А поскольку асфальт во дворе был неровным, меня нещадно трясло. Я как-то понадеялся, что всё учтено, поэтому расслабил ноги.

Одна из ног (кажется, правая) через несколько метров езды попала в цепь. Поездка прервалась, поскольку нога в цепи обычно мешает езде. Ногу вытащили. По ней текла кровь. Кость (и мозг) была не задета. Маме решили не говорить.

Брат говорит, что мама всё-таки про этот случай прознала и выдала на серебряном блюде звездюлей.

Брат и драка

Однажды я, как всегда, навязался к брату в компанию, т.к. очень хотел участвовать во взрослых делах. Ему надо было идти в соседний 23-й (или 26-й, не помню уже) квартал. Ну мы и пошли. Проходя одно симпатичное место рядом с высохшим фонтаном, я заметил сидевших на каменной ограде ребят. Наша траектория проходила как раз мимо них. Когда мы с ними поравнялись, один из парней встал и неуловимо быстрым движением ноги заехал брату в лицо. Брат упал. Началась свалка, его принялись пинать, он пытался встать. Я бегал вокруг всего этого, ревел и раздавал смешные детские удары, очень обижаясь от того, что меня никто не замечает.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, этим гандонам наскучило пинать брата, и они ушли. Мы же продолжили движение, куда нам там надо было.

Дополнение от брата: потом встретил их в том же месте через несколько дней, уже здоровались за руку, как хорошие знакомые.

Иссык-Куль 2 раза, горшок, волосатые ноги, чёрные ромашки, гнездо волка, скользкий гребень, Оксана

В те времена на работе давали (т.е. продавали, но по сниженной цене) разные путёвки. Мы два раза ездили на Иссык-Куль ("тёплое озеро", кирг.). Из первого путешествия мне запомнилось вот что.

Путешествие 1

Не знаю, как так получилось, но я ехал на одной полке с мамой. Или мне не досталось своего места, или оно было верхнее, а с такого я мог упасть. В общем, пришло время спать (а ехать туда около двух дней, долгий трип). Мы улеглись, но я не мог заснуть, потому что у мамы были очень колючие ноги. Я довольно долго донимал всех едущих в вагоне этим фактом, пока мы не легли валетиком. Не знаю чем, но это помогло, и я заснул.

Второе воспоминание про горшок. С собой на Иссык-Куль мы взяли мой любимый срательный горшок, потому что в иные предметы производить акт дефекации я не мог. Помню, я пытался делать это даже в купе (мне очень жаль пассажиров). Горшок довелось нести Жене, когда мы вышли из поезда. Наконец, это его взбесило, и горшок был яростно выброшен где-то в районе кладбища.

Само озеро в тот визит я не запомнил. Помню, как возвращались домой. Мама купила одно или два ведра вкусных сладких абрикосов. Т.е. пришлось купить вёдра, а потом абрикосы. Одно из вёдер было с плоской стенкой, его мы потом приспособили под мусорное. К окончанию путешествия абрикосы превратились в кислую бурую массу, годную лишь для производства браги. Не знаю, что с ними потом стало, наверное выкинули.

Финальным аккордом было то, что мы чуть не проехали свою остановку, вокзал Ташкента. Я до сих пор вижу перед глазами надпись ТОШКЕНТ, выполненную голубым огнём.

Путешествие 2

Второй трип я помню чуть лучше. Начался он, как водится, с физиологических проблем. На этот раз мы ехали на автобусе, подъезжали к предгорьям. Мне необходимо было поссать, но для этого надо было просить водителя остановиться. Вконец заебавшись просить, я пробовал поссать в бутылку из-под выпитого лимонада (ага, вот и причина частых мочеиспусканий). Попытка не удалась. Так мы и ехали, я, бутылка и мочевой пузырь. В итоге по приезду я радостно побежал в кусты, но не тут-то было. Измученный организм не верил органам чувств и ссать отказывался.

Как-то раз мы завели ежа, поселили его в туалете. Ёж — ночное животное, поэтому всю ночь он колупал бетонный пол, пытаясь сбежать. На утро в туалете никого не было.

Однажды пошёл страшный дождь, сравнимый со всемирным потопом. С неба опускалась нескончаемая стена воды. Кто-то забыл закрыть окно в комнате, и стены оказались покрыты сплошным слоем комаров. Как мы быстро выяснили, это были некусачие комары-самцы. Однако, спать они тоже не давали, громко жужжа. Не помню, как мы от них избавлялись, кажется пылесосом.

В столовой давали очень вкусное рагу из кролика. Взрослые хмыкали и говорили, что это не кролик, а типичная кошка. Впрочем, вкус от этого не менялся.

В доме отдыха "Голубая волна" (не ржать!) был видеосалон, где крутили всякие модные западные фильмы с гундосым переводом. Там я посмотрел мульто-фильм "Кто подставил Кролика Роджера". До сих пор живо впечатление, произведённое на меня Джессикой Рэббит, это было почище птеродактилей и девочки Майки.

Вокруг пансионата яростно цвела флора и скакала фауна. Мама решила, что надо собрать гербарий и показать его в школе. Я собирал в основном инверсные ромашки, поразившие моё воображение: чёрная середина, обрамлённая жёлтыми лепестками. За гербарий мне поставили 5+, никогда до или после я такой оценки не получал.

Ну и на Иссык-Куле была Оксана Синицына. Она поехала вместе со своей мамой, работавшей с моей мамой. Оксана мне сразу понравилась. Но поскольку я был ещё слишком мал, она гуляла с ребятами постарше, а я ходил за ними и канючил. Естественно, от меня убегали.

Как-то раз брат и ещё один парень (кажется, его звали Рома) позвали меня смотреть на волчью берлогу. Мы долго шли от пляжа через какие-то кусты, пока не пришли к неглубокой яме. В яме наличествовала слежавшаяся шерсть и обглоданные кости неясного происхождения.

Как я выяснил через примерно 20 лет, брат самолично выдумал, что это была именно волчья берлога. Так что, скорее всего, там жили мирные собаки.

Само озеро отличалось пронзительно холодной и прозрачной водой. Зайти в воду в первый раз было геройством, однако в последующие разы это делалось всё легче и легче. Поэтому купаться я не любил. Кроме того, я не умел плавать. Однажды у меня взыграло любопытство, и я решил пройти по подводной гряде, по которой все шли, а потом ныряли (глубина на конце гряды была метров 10, вода сразу становилась тёмно-синяя). Первые шаги дались мне легко, а вот потом я понял, что не контролирую процесс. Камни под ногами оказались покрыты тонким и скользким слоем водорослей. Я дико заорал, меня каким-то образом вытащили. Больше я, по-моему, не купался, а только бегал по пляжу. Из-за этого у меня сгорели уши и верхние части стоп.

Иссык-Куль расположен в живописной долине между гор, и снизу кажется, что до ближайшей горы рукой подать. Однажды мы шли около трёх часов по цветущему, благоухающему лугу, но так и не приблизились ни к чему.

Путешествие на Чарвак

Мама вообще любила путешествия, поэтому однажды мы поехали на Чарвакское водохранилище. Совершенно не помню, как мы ехали, зато без труда вспоминаю подгнившие мокрые корни на обрыве и как мы искали, где остановиться.

Сняли летний домик у некоего дяди Миши. В том же домике располагалась неработающая медокачка. Весь участок был засеян полезными культурами: кукурузой, помидорами. В них можно было скрыться с головой и блуждать между рядами.

Жили у него также и кролики. Местные парни показали мне, что если щипать кролика за ухо, он пищит. Правда, иногда кролик вместо того, чтобы пищать, вцеплялся в незадачливого экспериментатора.

На участке жил подслеповатый пёс Кабздох. Однажды он спокойно ел своё хрючево из тазика, а мне зачем-то понадобилось его погладить. Пёс мощно гавкнул на меня, и я покатился с невысокого обрыва, было неприятно.

По-моему, в этом путешествии я получил свой первый солнечный удар. Мы пошли купаться, но то ли я слишком долго не охлаждался в воде, то ли по причине общей хлипкости организма мне внезапно сплохело, пришлось отпаивать квасом. Тот находился в большой синей пластиковой бутыли, вкуснее напитка я ещё не пробовал.

Примерно тогда же я освоил питьё чая из непроливайки. Это был такой пластмассовый сосуд с хитрой крышкой. Несмотря на название, из неё что-то всё же проливалось.

Ещё один из полезных девайсов, который я тогда увидел, это хранилище для монет. Оно представляло собой небольшой прямоугольный предмет с вырезамии определённого диаметра, подпружиненными изнутри. Монеты вставлялись в эти прорези, как патроны в магазин. Куча мелочи с успехом помещалась в удобный и высокотехнологичный кошелёк. Жаль только, что монеты выстаскивались оттуда с большим трудом.

Гуляя по берегам Чарвака, мы нашли огромный гранат (минерал), впоследствии потерянный при переездах.

Чарвак 2

Порывшись в памяти, я вспомнил ещё одно путешествие. Кажется, оно произошло ещё раньше. По крайней мере, моё тело было меньше.

Тогда мы заселились в дом отдыха, а не к частникам. В тот дом отдыха вела длинная лестница, по краям которой был обрывистый склон. Мама поймала меня за руку, когда я уже собирался по нему спуститься.

На той длинной лестнице под покровом душистой узбекской ночи я однажды встретил огромную жабу. Она не спеша скакала по ступенькам, не обращая внимания на мои попытки её обнять. К сожалению, нас разлучили, объяснив, что трогать жаб нельзя, а не то будут бородавки (на самом деле нет).

Ещё одно яркое воспоминание: мама разводит суп из пакетика в кипятке в железной кружке. Я, изнывая от голода, пытаюсь оттуда пить, но быстро ошпариваю себе язык. В супе вихрем крутятся непонятные мне тогда буквы. Обида, непонимание и голод воспринимаются как одно и то же чувство.

Путешествие в Новосибирск

Как-то раз мы с мамой зачем-то поехали в Новосибирск. Из этой поездки я очень мало помню, потому что мне было 3 года. Хорошо запомнились статичные картинки.

Дача дяди Шоты, я пытаюсь залезть на высокий борт "УАЗика", но ничерта не получается. Боль в руках.

Та же дача, мне показывают крапиву и объясняют, что она жжётся. Да, в Ташкенте такое не растёт. Я, естественно, не верю и лезу проверять. Крапива была затрёпаная, поэтому жглась она не сразу. В итоге я получил-таки ожог на тыльной стороне руки, пошёл реветь к маме.

Следующий кадр: мы высадились на острове "Кораблик" (из-за формы). Разожгли мелкий слабый костёр и пытаемся подогреть на нём пирожки с картошкой. Меня едят огромные комары размером с кулак.

Кадр: в гостях у бабушки Лены (сестра нашей бабушки) на ул. Каменской. Баба Лена моет пол, просто выливая ведро и вазюкая в получившемся тряпкой. Меня это вдохновляет, я спрашиваю:

— А может кто-нибудь так утонуть?

— Разве что воробей может.

Кадр: снаружи плодоносит тополь, ветер скатывает легчайшие пряди этой ваты в подобие снега. Я поджигаю, огненная волна с гулом прокатывается вдоль бордюра. Страх, смешанный с наслаждением.

Впоследствии я ещё раз навестил Новосибирск, доехав до города в одном вагоне с черепахами и ежами за двое суток, но это уже другая история.

Астра с планеты Десса, биомасса (фонарик), заворачивание в ковёр

В те времена показывали советский фантастический фильм "Через тернии к звёздам". Что такое тернии я не особо понимал, да и весь хитрый сюжет фильма прошёл мимо меня. Зато я очень впечатлился одним эпизодом, где откуда-то снизу выползала биомасса и растворяла людей. Очень мне не понравился этот процесс (желающие могут также посмотреть сцену выливания токсичных отходов в фильме "Робокоп"). Каким-то образом про это прознал мой брат и стал троллить меня вечером (как-то раз мы сидели дома вдвоём). Он погасил свет, направил фонарик на лицо снизу и стал говорить страшным голосом "биомасса". При этом надо было прыгать между кроватями, потому что ранее упомянутая биомасса находилась именно там. В общем, так мы играли.

Ещё хорошим развлечением было заворачивание меня в ковёр. С одной стороны, меня это пугало до невозможности (клаустрофобия), но почему-то само острое ощущение страха нравилось. Не исключаю, что я просил ещё и ещё...

Детский сад

Мало кто любит детский сад. Моё взаимодействие с ним как-то сразу не задалось. Когда меня туда повели, я цеплялся руками за решётку и кричал, сведённые судорогой пальцы пришлось разжимать. У меня были очень нехорошие предчувствия насчёт ближайшей пары лет. И они оправдались в полной мере.

В первый же день, насколько я помню, я пошёл играть с пацанами постарше. Они решили показать мне, как прикольно можно качаться на "радуге" (это такая изогнутая лестница, обеими концами стоящая на земле). Они предложили мне свою помощь, я зацепился за верхнюю точку, а они стали меня раскачивать. Амплитуда было весьма большой. Через какое-то время мне это поднадоело, я решил разжать руки. Результат был несколько предсказуем — я ударился лицом прямо в землю, пропоров зубами нижнюю губу.

Вечером я был несколько подавлен, но рассказать ничего толком не мог. К тому же поднялась температура. Так началась эпопея со стоматитом. Почему-то его очень долго лечили. Квасцами поначалу. Потом возили меня в какую-то больницу, светили лазером (когда везли туда на каталке, я кричал "Люди, помогите!"). В процессе лечения мне нельзя было есть твёрдую пищу, хорошо помню лютый голод и желание поесть плова (помнится, маме как-то удавалось протащить плов через то узкое отверстие, в которое превратился мой рот).

К сожалению, даже после такого фейла пришлось продолжить своё отбывание на этой каторге.

Цыплёнок

Как-то раз я ждал маму, которая должна была меня отвести в детский сад. Я ждал её на улице. Недавно прошёл дождь, а на мне как раз были резиновые сапоги, так что я воображал себя кораблём, погружая ноги в удивительно прозрачные лужи.

Именно в одной из этих луж я и обнаружил грязно-белого механического цыплёнка. В этот момент я почувствовал острую радость, как будто именно его мне и не хватало. Я надеялся, что его можно будет заводить и вообще всячески играть с ним. Я не глядя сунул цыплёнка в карман, так как из подъезда вышла мама.

Днём в детском саду я почти не вспоминал про него, но во время сон-часа достал и положил под подушку. Я то и дело запускал туда руку и ощупывал худые металлические лапы. Находка приятно грела душу.

Дома я попробовал его завести. К сожалению, ничего не получилось. Больше не помню про этого цыплёнка ничего.

Планы неудавшегося побега

Всё время, пока я был в детском саду, мы обсуждали планы побега. Мой друг Марат, сидевший в другом саду, сбегал и не раз, а мы только обсуждали. Все сходились на том, что надо рыть подкоп. Обязательно там, где кусты обступают забор, чтобы не было видно, что мы сбегаем. В поход предполагалось взять еды, например, печенья. Никто особо не знал, что делать после побега. Уйти в Африку? Идти домой? Но ключа всё равно не было. Так что я так и не сбежал.

Давленные червяки

Один мальчик собирал дождевых червей и долбил их камнем, положив на металлическую штуку, торчащую из земли. Получалась неаппетитная кашица, которой мальчик (кажется, звали его Камиль) потчевал незнакомых с этой шуткой детей, приговаривая, что это дескать полезно, и в случае побега можно будет питаться червяками. Потом над съевшими жестоко смеялись.

Личинки пауков в батарее

Место, где мы сидели, когда была нелётная погода или воспитательнице было лень вести нас на прогулку, называлось "группа". Оно представляло собой просторное помещение с кроватями и столами. Под окнами располагались батареи, сделанные в виде толстых стеклянных труб. Вода в них не отличалась прозрачностью, внутри жили водоросли и даже какие-то более подвижные существа (а может, и нет). Батареи были забраны деревянными вертикальными решётками. Между планками решёток отлично чувствовали себя пауки. Мало того, что они ходили там стадами, так они ещё и откладывали там свои паучиные яйца (то были не яйца, а коконы, но мы тогда этого не знали), находка которых считалась величайшей удачей. Найденное яйцо следовало аккуратно вскрыть, глядя, как разбегаются крошечные паучки (ну и визжащие девчонки, конечно). Иногда яйцо попадалось недозрелое, тогда из него никто не разбегался, просто высыпались крохотные белые яйца. Они были немного солоноватые.

Бассейн и забытые трусы

Ближе к лету солнце всё чаще заглядывало во двор детского сада, и тогда заведующая принимала решение начать купальный сезон.

Детям выдавалось указание принести сменные трусы и полотенце. Я про это естественно забыл. Когда на следующий день все пошли купаться, я попытался втереться в общей массе, но был обнаружен и отстранён от бассейна. Хотя был вариант искупаться так и сушить трусы на себе, не раз мною впоследствии испробованный.

Пришлось мне ждать следующего раза и внимательно следить за сменными трусами. Но радость от бассейна уже была омрачена горьким опытом.

Впрочем, после бассейна можно было забегать в девчачью раздевалку в попытке посмотреть на их писи (в тот момент я не понял ценность этого действа, просто бегал со всеми).

Вопросы пропитания в дикой природе

Иногда группу выводили на прогулку, если была хорошая погода и нянечкам было не лень. Особой площадки у нас не было, поэтому мы разбредались по всей территории детсада.

Хорошим тоном было находить всякий корм и поедать его. Так, например, мы находили какие-то некрупные зелёные лепёшечки с мучнистым вкусом (я до сих пор так и не установил, что за растение мы ели). А вот чёрных ягод следовало избегать, потому что это были "волчьи ягоды".

На гранатовых деревьях жили небольшие муравьи, содержавшие там свои колонии тлей. Муравьи считались лакомством из-за кислого вкуса. Добывать муравьёв следовало пальцем, смоченым слюной.

Определёный куст считался отхожим, за него ходили по малой и большой нужде. С течением времени пространство за кустом заканчивалось, тогда выбирался новый отхожий куст. Как-то раз мы разворошили чью-то старую какашку и долго наблюдали за опарышами, ползающими с бешеной скоростью внутри субстрата.

Гуляние на свежем воздухе не всегда заканчивалось мирно. Однажды мы играли в "Гуси-лебеди", одна девочка так сильно разбежалась, что не смогла затормозить и врезалась лбом в скамейку. На её голове вздулась шишка размером с бутылочную пробку, что в дальнейшем никак не сказалось на её умственных способностях.

Полосатый свитер и групповое фото

Одной из традиций детского сада является групповое фотографирование. Вести о грядущем событии стали поступать примерно за неделю до него, вызвав немалый переполох среди детей. Надо же было ГОТОВИТЬСЯ.

На фотосессию я пришёл в новом любимом красно-чёрном полосатом свитере. Он так понравился фотографу, что мне велели снять свитер в пользу какого-то ещё мальчика. Я не понял этой комбинации и жутко разревелся. Хоть свитер потом и вернули, подозрение к фотографам всё равно осталось.

Пузыри и самолёты

В один из серых пасмурных дней я сидел в группе детского сада, не участвуя в общих играх и разговорах. Очень асоциально сидел, думал какие-то свои мысли и как бы для развлечения пускал ртом пузырики из слюны.

Мои размышления были прерваны резким криком девочки, сидящей неподалёку: "А Дима пузырики пускает!" Воспитательница решила разобраться с этим всерьёз. Помнится, меня даже наказали. Впрочем, пузырики я пускать не перестал, но надуваю их теперь в мысленном пространстве.

Немного другой случай был, когда я рисовал какие-то свои выдуманные самолёты, а воспитательницы смотрели на это и глумливо комментировали "Смотри, настоящий гений растёт!" Даже в том возрасте мне было понятно, что надо мной глумятся, поэтому я стал рисовать скрытно.

Проблемы еды, насильственное кормление котлетами

Одно из первых воспоминаний из детского сада. Надо есть суп. Рядом стоит нянечка. Я пытаюсь есть, но жидкость из большой ложки течёт по подбородку и далее на рубаху. Нянечка с плохо сдерживаемым раздражением ведёт мою руку и больно скребёт по подбородку, зачищая местность от оставшейся еды. В супе, как всегда, плавает горелый лук и хрящи. Безысходность.

В детском саду строго следили, чтобы все съедали свою порцию. К недоевшим применялись разнообразные санкции. Так, однажды на обед были рыбные котлеты, полные мелких, но острых костей. Сами котлеты были похожи на небольшие аккуратные какашки. Я, естественно, всё проигнорировал. А там как-то хитро надо было пронести свою тарелку мимо воспитательницы. Она живо заинтересовалась моими котлетами и с добротой проговорила "Что, Димочка, опять ничего не съел?" После этого она принялась пихать мне эти кусочки в ротовое отверстие. Ничего не оставалось, кроме как проглотить всё это.

Ещё однажды злой мальчик стал говорить своему соседу, что если налить компот в чай (кстати, вот компот я всегда любил), то так будет гораздо вкуснее. Сосед последовал этому вредному совету, попробовал и неожиданно выблевал всё съеденное в суповую плошку. Наказали почему-то именно его, а не советчика.

В целом впечатление о еде в детском саду осталось самое негативное. В супе постоянно плавал горелый лук и какие-то склизкие хрящи. На ужин давали молочный суп, явно подгоревший, которой также невозможно было есть. Воспитательницы в открытую обсуждали, сколько продуктов ворует повар. Вполне возможно, они были в доле.

Хотя некоторая еда приносила радость. В полдник давали печеньки и яблочный сок из больших трёхлитровых банок. Это трудно испортить.

Весной дворник-садовник отвлекался от курения анаши и сшибал с веток незрелые яблоки. Часть из них доставалась нам, тоже на полдник.

В обед давали компот. Иногда удавалось выпросить вторую порцию. Это считалось большой удачей.

С тех пор я с трудом нахожу еду, которую приятно есть. Так неврозы и образуются.

Пол-яйца и разговоры нянечек

Во время сончаса нянечки не стесняясь обсуждали самые деликатные вопросы строения своих организмов. Наверное, они полагали, что неразумные дети ничего не поймут, и поэтому можно говорить свободно. Но детская память запоминает вообще всё, поэтому я могу вам рассказать, о чём были их речи.

Очень часто они сетовали на некомплектность яичников или "труб". Хорошим исходом считалось, когда оставили пол-яйца (это было как-то связано с гормональным фоном).

Также очень часто обсуждались аборты. Понятно, что про контрацепцию они не знали или не хотели её применять.

Ещё обсуждали мужей, особенности половой жизни (в основном всё было редко и как-то не так). После особенно удачных случаев хвалились, дабы вызывать зависть коллег.

Если вдруг вы будете говорить о чём-то подобном при детях, думая, что "они ещё маленькие и ничего не понимают", то не тешьте себя иллюзиями.

Сончас: стимул понимать часы, зачем нужны молочные зубы

Сончас длился вовсе и не час. По моим ощущениям, это была целая вечность. Фактически это было что-то около 3-4 часов (с 13 до 16, сейчас уже точно не установишь).

Заснуть никогда не удавалось. Вообще в детстве идея спать днём выглядела предельно глупой. Зачем спать, когда можно играть и гулять? Это сейчас, во взрослом состоянии, после обеда очень хочется прилечь и давить подушку не менее трёх тысяч секунд.

В "группе" висели электрические часы, сделанные в виде полированой деревянной доски со стрелками. Цифры были римские. Я уже примерно понимал идею часов, не хватало практики. Римские цифры были слишком сложные, поэтому я просто считал отметки рядом с ними. Этого всего хватало, чтобы осознать, сколько ещё осталось мучиться. Я приобрёл некий хлипкий авторитет, когда делал такие предсказания, т.к. остальной народ не особо смыслил в этой небесной механике.

Чтобы хоть как-то себя развлечь, можно было расшатывать молочные зубы. Иногда в результате подобных действий зубы выходили досрочно. Добытый зуб был ценным сокровищем, которое можно было обменять на сломаного шагающего утёнка или пластиковый гриб. Очень смачно было нацеживать помногу слюны с кровью (она такая солоноватая), а потом пить.

Хорошим тоном было показывать друг другу писи. Это был знак высшего расположения. Обычно девочки показывали друг другу. Если нравился какой-то мальчик, показывали ему. Мне никто не показывал, так видел мельком.

Корчагин и его зелёная "Копейка"

В моей группе был парень по фамилии Корчагин (имя его я так и не вспомнил, тем более, что его всегда звали по фамилии). Он был немного не в себе, возможно, какой-то порок развития, дети это инстинктивно чувствовали, но не обижали его. Родители задаривали Корчагина дорогими подарками, видимо, пытаясь таким образом как-то откупиться от него. Так, однажды Корчагин пришёл с белым "Запорожцем" на проводном управлении. Помимо управления, у машины также включались задние и передние фары. Кажется, она даже бибикала. Ни до, ни после я такой игрушки не видел.

Ещё в один из разов ему купили фисташкового цвета ВАЗ-2101 типа "Копейка". Ни одно мальчишеское сердце не могло сдержать волнения при взгляде на этот объект. Многие, естественно, смотрели также и с алчностью. И я в том числе.

Как-то раз во время сончаса я запросил гальюнного времени. В туалет нужно было идти через раздевалку. А я запомнил, что Корчагин на обеде положил "Копейку" в свой шкафчик. Я буднично, не думая, переложил машинку к себе, на нижнюю полку ("Так её хуже видно"). И спокойно пошёл в туалет.

После сончаса Корчагин заметил пропажу и поднял рёв. Естественно, был проведён обыск в личных шкафчиках. Мне было очень стыдно, когда машину извлекли из моего шкафа, но я упрямо твердил, что мне её кто-то подкинул. Видимо, эта версия показалась следователю-воспитательнице правдоподобной, потому что обычно я ничего такого не делал.

С тех пор я с нежностью и тоской смотрю на зелёные "Копейки".

Наташа и автокормление грудью

В группе была девочка по имени Наташа Боталова. Она была немного пухлая, носила причёску под каре. Нас обоих частенько забирали из сада самых последних (об этом следующий рассказ). Естественно, чтобы не тревожиться и не сойти с ума, мы играли в довольно странные игры. Так, например, в дочки-матери. А поскольку кукол у нас не было, мы играли собой. Наташа пыталась кормить себя грудью, но обычно не доставала. Кажется, я был папой.

Ещё в саду была коллекция закончившихся дезодорантов. Мы их нюхали и менялись ими.

Не знаю, где и как Наташа теперь, найти её не получается даже на одноглазниках.

Не всех заберут вечером

Меня забирали позже всех. Иногда я сидел вообще самый последний. Было очень тревожно ждать маму, каждый раз я думал, что с ней что-то случилось.

Как-то раз, когда мы вечером ждали своих мам уже в довольно скудном составе, зашла другая нянечка и стала рассказывать нашей, что вокруг сада ходил маньяк и убил какую-то женщину.

Естественно, каждый подумал, что убили именно его маму. Постепенно забрали всех, я опять сидел один и гадал, придёт ли кто-нибудь за мной. С тех пор я такой.

Как рассказывает мама, однажды она пришла с работы, а меня так никто из сада и не забрал. Папа и брат кивали друг на друга, дескать, это должен был сделать кто-то другой. Так что мои опасения имели под собой некую реальную основу.

Обманный манёвр "меня заберут после обеда"

Иногда детей забирали в середине дня, если родитель освобождался от работы раньше. Мне однажды почему-то подумалось, что меня заберут после обеда, о чём я сразу и сказал воспитательнице. Та сказала "Хорошо" и стала готовить меня к отдаванию. Вся остальная группа напротив укладывалась спать на сончас. За мной же никто не пришёл. Я спокойно сидел на стульчике и ждал. Перебирая в голове воспоминания и гадая, действительно ли мама так сказала? Видимо нет.

В итоге я просидел так весь сончас, но меня так никто и не забрал. Что удивительно, меня даже не ругали.

Вовка и обоссаные углы

У меня был друг Вовка. Я только сейчас понял, что кроме этой истории не помню про Вовку ничего. Но мы хорошо ладили, и он всегда смеялся над моими шутками.

Однажды мы что-то натворили, возможно просто громко ржали над своими приколами. Нас обоих поставили в разные углы. Я не смирился и продолжал смешить Вовку удалённо и без слов.

Он настолько сильно смеялся, что обоссался. Пришлось воспитательнице развернуть нас лицом к стене. Я ещё некоторое время посмешил Вову спиной, но потом мне и самому это надоело.

Отсутствие туалетной бумаги фатально

Если вдруг человеку во время сончаса хотелось совершить калоизвержение или мочеиспускание, он не мог просто пойти в туалет и сделать это. Требовалось подойти к воспитательнице, дабы испросить разрешение на ранее упомянутый акт. Как будто могли и не дать, ага.

В общем, однажды мне захотелось по большому. Я долго терпел, потому что выпрашивание разрешения естественно вызывало стресс. Но потом я почувствовал, что ещё вот-вот, и мой героический сфинктер сдаст свои позиции.

Я робко подошёл к Раисе Николаевне и попросился. Разрешение было получено. Наслаждаясь свободой, я зашёл в туалет, сделал свои дела и хотел вытереть то, что запачкалось, но к сожалению не обнаружил туалетной бумаги (до этого я всегда её находил).

Немного походив по туалету с голым афедроном, я принял волевое решение вытереть его об косяк внутренней двери, которая разделяла умывательную часть и комнату с унитазами. Это было непросто, но я справился. С огрехами, конечно, но кому сейчас легко.

Это было честно, как я посчитал. Тот, кто не положил бумагу, будет и отмывать косяк. Как выяснилось после, этот человек так не думал. Я без приключений вернулся в кровать и доспал до побудки.

На побудке было совершено построение, на котором нам доложили, что "кто-то измазал говном весь туалет". И нас не отпустят, пока мы не скажем, кто это был. Естественно, все молчали. Молчал и я. Раиса Николаевна была в бешенстве, но сделать ничего не могла, анализов кала на ДНК тогда не существовало. А я с тех пор сделал вывод, что искать бумагу надо до, а не после.

Позднее пробуждение

С фекалиями связана ещё одна история. Это произошло после очередного сон-часа. Особь женского пола с красивым именем, которое я уже не вспомню (то ли Карина, то ли Шахло) почему-то долго не вставала, хотя остальные уже проснулись и заправляли свои крошечные кроватки.

А спали мы в ту пору на трёхъярусных раздвижных кроватках, у которых верхний этаж оставался на месте, второй выезжал на метр, а третий на два метра; получалась этакая пирамидка.

Шахло (или Зебо?) спала на самом верху. Вскорее нижние жители почувствовали некоторый дискомфорт. Им было мокро, к тому же они ощущали весьма сильное амбре.

Оказалось, что сфинктеры Карины дали слабину, и понос, не встречая более никаких преград на своём пути, потёк в стророну наименьшего сопротивления, то есть вниз, в уютные кроватки нижних соседей. В результате 2 человека оказались густо вымазаны в коричневой субстанции.

Но докладывать воспитательнице не спешили, потому что интуитивно понимали, что накажут не только Шахло, но и остальных, поэтому лежали смирно и терпели всё прибывающий понос.

Эта сомнительного качества идилия закончилась, когда воспитательница пришла будить засонь и резко откинула с них одеяла.

Детство на улице Новый путь

Рисовая

Однажды меня забрали из садика слишком рано. По изменившемуся лицо того, кто меня вёл, я понял, что происходит что-то не очень доброе. Дома был приглушен свет. Папа лежал и пока дышал. По собравшимся вокруг родственникам я понял, что он умирает.

Папу выписали из больницы, когда стало понятно, что химиотерапия не помогла. Всё началось с неприметной родинки на предплечье, которая мутировала в меланому. Вероятно, это связано с тем, что он был евреем-ашкенази, у которых частота рака кожи повышена. Или связано с тем, что он много времени проводил на солнце, взбираясь на горы.

Папу выписали с 4ст, и теперь он не без мучений умирал дома. Кажется, вызвали специального нелегального доктора, который сделал ему смертельную инъекцию морфия. А может это была попытка облегчить мучения.

Когда он перестал дышать, баба Женя сказала "Димочка, поцелуй папочку!" Я подчинился, хотя вовсе не хотел этого делать. Потом воспоминание обрывается.

Следующие кадры. Мы с мамой идём по Чиланзару. Я смутно понимаю, что мы будем жить теперь в другом месте. Она встречает знакомую, которая спрашивает:

— А что с Аликом?

— А он отмучился.

После этого мы стали жить на Рисовой. Что стало с собакой Белкой вы уже читали. Ознакомьтесь и с остальными историями.

Кот Кузя

В один из визитов на Чиланзар я вдруг заметил между корней чинары небольшого кота. Я понял, что если не возьму этого кота, то не сдвинусь с места, о чём я маме и сообщил.

Кот представлял собой небольшое существо полосатой масти с обломанным и частично оторванным хвостом. У него также была повреждена задняя правая лапа в районе бедренного сустава.

Несмотря на повреждения, зверь попался живучий и жизнерадостный. Стали думать, как бы его назвать. Женя и мама предлагали имена с большим количеством шипящих, например Витаускас. Якобы кошки такие имена больше любят. Скажу сразу, кошкам посрать на людские имена с цветущего виноградника, они стремятся к еде и тёплой лежанке.

А мы с бабушкой, в свою очередь, предложили имя Кузьма, которое впоследствии и закрепилось за данным котом.

В качестве хозяйки он себе выбрал бабушку. Только у неё он лежал на коленях, когда та сидела перед телевизором. Если бабушка спала днём, кот ложился ей на живот, самое тёплое место.

Летом, когда в тёплой лежанке не было необходимости, Кузя лежал на балконе, высунув наружу свои лапы. Пару раз прохожие дёргали за лапы, за что были больно наказаны клыками.

Днём Кузя обитал дома, наедался перед ближайшими половыми подвигами, а ночью шёл оплодотворять кошек, в чём не знал усталости. Практически все котята у дворовых кошек были характерной серо-полосатой масти (хотел написать "и с короткими хвостами", но нет).

Когда кот был мелкий, он играл и со мной. Играли мы в догоняшки. Кот всегда догонял. Во время преследования он легонько покусывал за икры. Когда я запрыгивал на кровать, как бы в убежище, кот немного медлил, потом залезал с достоинством и поводя очами, ну и вцеплялся мне в руку вполне всерьёз. Шрамы остались до сих пор.

Однажды кот лазил по обвивавшему наш дом винограднику и сорвался с высоты примерно третьего этажа. Ходить сам он не мог, я отнёс его в дом, положил на подстилку. Изо рта текла кровь. Похоже, Кузьма сломал челюсть. Дня три он лежал на подстилке, изредка лакая воду, на четвёртый день поднялся, с трудом перемахнул через подоконник во двор и был таков. "Кошки уже устали ждать," — как бы говорил он нам.

Именно на Кузе я тренировался в своих первых фотографических опытах. Кот любил лежать на подоконнике и поедать кактусы неведомо зачем, представляя собой отличную модель. Маловеры говорил, что якобы на чёрно-белый фотоаппарат нельзя снимать цветные снимки, но были жестоко мною посрамлены.

В один из солнечных дней я сидел и делал проклятые уроки, когда под окно прибежали пацаны и стали кричать, что Кузю задавили. Я, естественно, не поверил, но стремительно побежал туда, куда они сказали. К сожалению, они были правы. Кузьма лежал в луже собственной крови, его невидящие глаза уставились в пронзительно голубое апрельское небо. Скорее всего, его задавил один кореец на своей сраной "Ниве", чей гараж мы впоследствии обоссали и измазали калом.

Кузьму же я завернул в тряпку и похоронил в одном тихом палисаднике, где он так любил спариваться. Надеюсь, на том конце радуги ему хватает неоплодотворённых кошек.

Кошка Матрёшка и мыловаренный завод

Естественно, одним котом я не мог ограничиться, поэтому скоро к нам стала приходить кошка по имени Матрёшка. Это было плешивое вечно голодное существо, которое могло сделать всё, чтобы получить заветный кусочек мясца.

Возможно, из-за плешивости, а может, из-за вечно слезящихся глаз, гладить эту кошку никто не хотел. Однако это её не особо останавливало. Если вы приоткрывали дверь для проветривания (есть такой обычай в Ташкенте), она проникала сквозь самую крохотную щель в дом, сразу же начинала тереться о ноги и мурчать. Она не обижалась, если её ругали или отталкивали, или даже не гладили. Ей просто надо было жрать.

Однажды она зашла к нам с уже заметно округлившимся пузом, но не стала просить еды, а просто куда-то исчезла. Через какое-то время я нашёл её между матрасами в своей кровати. Помимо самой кошки я нашёл ещё трёх небольших котов. Так у нас стало четыре кота.

Рыжего и чёрного мы отдали кому-то, а бело-пятнистый остался жить дома под прозвищем Колобок (Он прожил в этом доме до самого нашего отъезда из Ташкента, доставшись в качестве наследства тёте Лиде. Больше я о нём не слышал). Матрёшка же привычно юркнула наружу, нимало не беспокоясь за судьбу своих сыновей.

Шли месяцы. Колобок окреп. Точно так же он избрал своей хозяйкой бабушку, лежал на коленях только у неё. В отличие от Кузьмы, это был кот-домосед, избегавший любых конфликтов. Думаю, он так и остался девственником.

А Матрёшка продолжала приходить и клянчить еду. Однажды она пришла с пузом, полным котят, и по привычке пошла устраиваться между тряпок, но бабушка посадила её в сумку и спокойно отнесла на живодёрню, совмещённую с мыловаренным заводом. Так мы остались без свежих котят и одной глупой надоедливой кошки.

Карта двора и родные-инопланетяне (Макс)

Был у меня друг по имени Макс, любивший различные бредовые теории. Именно он подсадил мне следующего мозгового паразита: все наши родные были заменены кем-то, предположительно инопланетянами, на идентичных им биороботов (делюзия Капгра, если кто интересуется). И те же инопланетяне следят за нами с помощью котов. Последнее положение было подкреплено многочисленными наблюдениями, когда одного и того же приметного кота видели в двух достаточно удалённых точках.

Я, в свою очередь, предположил, что коты перемещаются по искусно проложенным тоннелям, выходы из которых частично совпадают с канализационными люками. Нами было решено составить карту люков и каким-то образом установить, где проходят скрытые ходы.

Что делать с двойниками было непонятно. Начнёшь проверять, не андроиды ли они, а ну как ошибёшься? Карту я составил, но предположительных ходов было столь много, что я совсем запутался. В итоге вся эта активность утихла сама собой, без ведома психоневрологического диспансера.

Как учились лазить по деревьям (дендросекс)

Во дворе у меня был друг Юра. Мы с ним учились лазить по деревьям, потому что все умели, а мы не умели. По деревьям с ветками по бокам ещё получалось лазить, а вот гладкие деревья уже не давались. А ведь таких было большинство, например, акации.

Другие же пацаны каким-то образом обхватывали ствол дерева ногами и как гусеницы-пяденицы взбирались до самых нижних ветвей, ну а там дальше понятно что.

Мы с Юрой тоже стали пытаться захватывать ногами древесный ствол, но со временем я стал ощущать странное чувство в паху. Когда лез Юра, я попытался пошутить про это, но шутка вышла слишком серьёзной, тем более, что Юра приближался к такому ложбинистому месту на стволе, весьма похожему на иные холмы и равнины.

В результате моей шутки Юра покраснел лицом и сполз вниз, изнемогая от истомы. В следующий раз пошутил уже он, когда я пытался залезть на дуб. Мы решили прекратить занятия, пока это не переросло во что-то более серьёзное. Так я и не научился тогда лазить по деревьям. Потом, спустя 20 лет я попробовал сделать то же самое, и это оказалось удивительно легко.

Велосипед "Кама" и ненакачиваемые шины

Брат откуда-то достал мне синий обшарпанный велосипед "Кама", который мне так давно хотелось иметь. Радости моей не было предела. Я рассекал по двору, подрезал других водителей велосипедов, резко тормозил.

Лишь одно омрачало мне радость — спущенные шины. Один из знатоков велосипедного дела во дворе важно подошёл к моему транспортному средству, пощупал и промолвил "Надо бы накачать..."

Спереди я ещё смог накачать, а вот сзади просто не было нипеля. Так я и ездил на полуспущенном колесе, пока в голову не закрались некоторые подозрения. Было принято решение разобрать заднее колесо. Камеры внутри него не оказалось, там был какой-то пористый шланг.

Я поставил нормальную камеру, накачал. Помимо этого поставил заднюю звёздочку большего диаметра, что сильно улучшило динамику агрегата.

Запруды в палисаднике

Недалеко от нашего двора был тихий палисадник, окружённый со всех сторон густыми зарослями живой изгороди (род Ligustrum, как говорил папа). В этом садике из земли торчала труба с чистой прохладной водой. Этот родник можно было использовать как водопой, что было очень актуально жаркой летней порой. Но помимо банального питья можно было также строить разнообразные гидротехнические сооружения типа запруд, каналов и даже шлюзов. В них мы пускали самодельные кораблики из пенопласта, больше напоминающие первобытные плоты.

В окружающих кустах яростно совокуплялись коты, я спокойно сидел и строил ирригационную систему, когда почувствовал, что сзади кто-то стоит. Я обернулся, там стоял некий подозрительный гражданин, который особо не чинясь спросил меня: "Мальчик, а ты хуй когда-нибудь видел? Обычный мужской хуй."

Я сказал что, мол, да, видел. И осторожно пошёл к выходу. Дядя переменился в лице и принялся упрашивать: "Ну хочешь я тебе покажу?"

Я отнекивался, продолжая идти к выходу: "Да мне своего хватает." А потом я побежал.

Стычка с сомнительным исходом

Ареал моего обитания распространялся на два двора от 30-го до 26-го дома. К нам во двор, однако, заходили и другие личности. Часто такие чужаки встречали отпор, а с некоторыми можно было подружиться.

Я сидел около конструкции, напоминающей ракету, как ко мне подошла группа прото-гопников и сразу без предупреждения начала пытаться меня опускать. Уже не помню, что за повод они нашли, ну да это и не важно.

Главгопник выбрал такой аргумент: "Давай, если ты встанешь, то ты пацан, но я тебе врежу. А если не встанешь, то ты лох."

Время сильно замедлилось в тот момент. Я стал подниматься с земли, распрямляя ноги и выставляя вперёд и вверх правую руку так, чтобы она попала ему ровно в подбородок. Левую руку я оставил прикрывать мой бок, куда могли прилететь другие удары. Рассчёт был верен, голова гопника дёрнулась от удара, а сам он начал оседать на пыльную землю двора. Его дружки трусливо побежали в разные стороны.

Но нет, всё было не так. Тело взвесило свои шансы и решило, что воевать оно не будет. Я просто сказал гопнику: "Ладно!" И продолжил ковыряться палочкой в земле.

Про алкашей

Во дворе на Чиланзаре жил алкаш Вовка, которого все дети во дворе боялись и считали жутко старым. Он был чем-то похож на В. Высоцкого. Ну как похож. У него был хриплый голос и странное, будто пожёванное временем лицо.

У него было две фазы активности. Либо он меланхолично стоял на балконе самого последнего, пятого этажа и курил, глядя на копошащихся внизу людишек. Либо он с жуткими криками бегал за нами по двору, т.к. мы его дразнили. Не догнав никого (где алкашу тягаться с молодыми ногами), он обречённо садился где-нибудь и засыпал. Фазы сменяли друг друга с завидной периодичностью.

Как я потом выяснил, Вовке на тот момент было около 30 лет. Получается, я его уже пережил.

Другой запоминающийся алкаш жил на Рисовой. В его жизни также прослеживались циклы, связанные с выдачей зарплаты (см. В. Ерофеев "Москва-Петушки"). В день получки или аванса ему хотелось казаться богатым и щедрым. Поэтому он часто давал детям деньги "на конфеты". Иногда он засыпал прямо на улице, и тогда все купюры из его карманов оказывались в наших (до сих пор стыдно за это). Естественно, никаких глупых конфет мы не покупали, а тратили средства на что-то более полезное: на пневматические пистолеты, пули к ним, китайские бомбочки или картриджи для "Денди". Встретить этого доброго алкаша считалось большой удачей.

Бронзовки

В нашем дворе росло несколько высоких и развесистых карагачей (р. Ulmus). По разным причинам их кора иногда повреждалась, что вызывало бурное истечение сладкого древесного сока, что всегда привлекало разнообразных красивых жуков. Наиболее ценились нами жуки-бронзовки (Cetonia aurata). Чтобы добыть побольше жуков, выходить надо было рано и в солнечную погоду, какая стоит в Ташкенте почти всегда. Если ещё никто до этого не собирал жуков, то можно было стать счастливым владельцем полного коробка изумрудных сокровищ.

Однажды я выгуливал жука у себя на руке, как тот внезапно решил заглубиться между большим и безымянным пальцами. Причём сделал он это весьма успешно, пошла кровь. Жука я тут же отпустил. Возможно, это и не бронзовка была, а какой-то другой, человекоядный жук. Отметина от него существует и по сей день.

Грузовик и гололёд

В те чудесные моменты, когда в Ташкенте выпадал наконец снег, улицы становились местом для сотворения множества проказ. Оставьте снежки, это банально. Самым крутым считалось незаметно пристроиться к тихо едущему грузовику и, зацепившись за его бампер, скользить за ним, пока он не наберёт хорошую скорость. Дальше следовало отцепиться и скользить уже самому по себе. Некоторый конфуз происходил, если грузовик внезапно решал затормозить. Тогда беспечного ездока ждало стремительное путешествие под днищем машины и вылет прямо на траекторию движения.

Водители, естественно, таких проказ не одобряли, матерясь, останавливали тяжёлую машину, выскакивали с монтировкой и бежали за весело смеющимися детьми. Ах, как стремителен был мой бег в тот момент.

Выползни и поделки из червиных какашек

По дороге домой из школы можно было занять себя несколькими разными делами. Можно было, например, собирать жёлуди и их шляпки. Или находить особо затейливо закрученные коряги для коллекции. Или, к примеру, можно было собирать содержимое кишечников дождевых червей.

Как известно, дождевой червь (Lumbricus terrestris) питается полуразложившимися растительными остатками. При этом, на выходе у него получается практически идеальная глина, из которой можно лепить вообще что угодно. Мы лепили из глины всяких странных существ или космические корабли, втыкали в мягкие ещё комки семена, похожие на лопасти вертолёта (кажется, это был ясень). После высыхания уродцы обычно уничтожались.

Была идея обжечь сделаное в муфельной печи, бо доступ к ней был у мамы на работе, но я был слишком занят обыденными делами.

Путешествия на Чиланзар (картошка и друзья)

Когда папа умер, мы переехали на Рисовую. Но та старая квартира на Чиланзаре так и стояла пустой. Поначалу её пытались сдавать, в ней даже поселился один армянин-художник, который почему-то считал, что можно и так жить, без платы за квартиру. После нескольких скандалов он съехал, оставив в качестве платы портрет усатой девушки среди кувшинов.

Поэтому временами мы с мамой уезжали туда на выходные с ночёвкой. Это было как бы минипутешествие. Мы ехали на 61 автобусе до аэропорта, потом ещё на каком-то. Выходили на 24 квартале. Иногда покупали плов прямо на улице. А иногда покупали картошку, помидоры и лук.

Пока мама готовила жареную картошку, я выходил во двор к своим всё ещё друзьям Марату и Стасу. Они немного обижались, что я уехал. Каждый раз приходилось как бы знакомиться заново. Мы жгли костёр на поле, обсуждали девчонок и боевые победы. Стас хвалился грудными мышцами (он зверски качался).

Потом мама звала меня есть. На столе стояла жареная картошка и салат с помидорами и луком, политый хлопковым маслом. Если честно, я до сих пор считаю, что вкуснее не существует еды.

Однажды, когда мама чистила картошку, она глубоко рассекла себе руку ножом. Почему-то считалось, что если лизать кровь, она быстрее остановится. И вот мне дали лизать эту руку, но там явно надо было уже перетягивать всё жгутом, потому что я выпил где-то 50 мл, а кровь не останавливалась. Наконец руку догадались перевязать (вроде бы), а я стал немного вампиром.

В той старой квартире было много волшебных вещей. Фонарь для диафильмов (да и сами диафильмы), стопки перфокарт с программой расчёта гелиоконцентраторов на фортране, несобраный карманный радиоприёмник на трёх транзисторах, несобранный корабль на резиномоторе (от старости резина потрескалась, так что кораблю не суждено было увидеть воду). Ну и великое множество разных интересных книг.

Вечером мы сидели рядом с лампой и читали все эти бесконечные книги, а за окном стучали последние трамваи, идущие в парк. Потом я ложился и просил маму посторожить мне спину. Она относилась к этому не очень серьёзно, совершенно забыв про биомассу и прочие жуткие вещи, обитающие в ночи.

К сожалению, утром сказка заканчивалась: приходилось ехать обратно на Рисовую, делать уроки и проживать свою обычную жизнь.

Алые паруса

Глядя на несобранный корабль с резиномотором, я очень долго канючил, чтобы брат сделал мне что-то плавающее. Наконец брат смилостивился и принялся за дело. Корпус корабля был сделан из толстой доски 40х50х400 мм. Одна часть доски была из малость другого материала, что впоследствии сильно сказалось на мореходности, ну не будем забегать вперёд.

Брат обстругал ножичком корпус корабля, пару раз даже порезавшись. Потом в корпус были вкручены три мачты, то был фрегат. Снизу полагалось быть килю, но его поначалу не стали делать.

На мачты я прикрепил те кусочки ткани, которые мне дала мама. Так получилось, что фрегат сошёл со стапелей с алыми парусами из старой занавески, а Грина я на тот момент не читал, поэтому аллюзия осталась незамеченной.

Первые же водные испытания показали неспособность корабля стоять прямо. Кстати, моряки называют кораблём именно военное плавсредство, а гражданские объекты называют судами. Поэтому, когда вы читаете слово "корабль", представляйте там на бортах маленькие люки для пушек что ли.

Для повышения остойчивости было принято решение прикрепить снизу киль, снабжённый свинцовым утяжелителем. Брат растопил немного свинцовых плашек, применявшихся им для бодибилдинга, и выплавил вполне сносный груз со специальными отверстиями для гвоздей. Снабжёный килем, корабль стоял ровно, но сильно низко, вода доходила практически до палубы. Поэтому мы прикрепили вдоль дна пенопластовые пластины.

Боевые испытания корабля (помните про пушечки!) мы решили провести в канале, прорытом вдоль забора, отделявшего парк им. Фурката и улицу. Весною в этот неглубокий канал каждый день подавали воду, и мы часто пускали там разные кособокие суда.

Корабль поначалу показал себя очень хорошо. Он гордо поплыл по течению, а поднявшийся в тот момент ветерок раздувал его полупрозрачные занавесочные паруса. Но мы совершенно забыли про управление, а корабль немного вело вправо, поэтому вскоре он уткнулся в прибрежные заросли на противоположной стороне. Канал, поначалу довольно узкий, в том месте настолько расширялся, что перепрыгнуть его не представлялось никакой возможности. Пришлось оббегать и выковыривать сооружение из осоки.

Второй запуск получился удачнее первого, и мы долго вели корабль вдоль берега, пока одна часть корпуса не намокла и не вызвала сильный крен на правый борт. Было решено покрыть его лаком, дабы обеспечить водонепроницаемость.

Я принёс его домой, поставил на шкаф и забыл. Так он там и стоит, если дети не разломали.

Свадьба брата

Однажды брат решил жениться. А проживая в Ташкенте, нельзя было сделать это тихо и скромно, "люди не поймут". Да и не было такого желания. Поэтому свадьба была закачена с масштабом, поражающим воображение. Оставлю за скобками детальное описание сего мероприятия, расскажу только то, что мне запомнилось.

Впервые в своей куцей жизни я оделся в настоящий костюм из настоящих брюк и рубашки. Выглядело это странно: рубашка постоянно вылезала из-за пояса и развевалась на ветру, а через тонкую подошву официальных туфель я чувствовал раскалённый по-летнему асфальт и мрамор памятников, которые мы навещали.

Мы ездили в свадебном кортеже. Я ездил с другом брата, Муродом, на чёрной "Волге" ГАЗ-24. Мурод рассказывал, что с помощью определённых манипуляций с коробкой передач и педалью газа можно заставить машину прыгнуть вперёд: "Вот как сейчас, смотри!"

В числе гостей была родственница из России, девушка Василиса (или Василина, все путались). Будучи обладательницей весьма пышных форм, немало горя претерпела она от озабоченных аборигенов, бурно обсуждавших её четвёртый размер и задницу. Некоторые даже не сдерживались и обстреливали её зад из игрушечных пистолетов. Пострадала она и от меня, когда мы поехали на озёра рядом с Чирчиком, и я зачем-то обливал её водой. Она взяла меня за руку и отвела в сторону, чтобы поговорить. "Ты можешь не лить мне на лицо?!" — сказала Василиса, — "А то тушь потечёт."

В рамках празднования свадьбы мы также поехали на Чарвак, где случайно разбили пару арбузов, с пьяных глаз не заметив, как они укатываются с дастархана. Там я вволю накупался (нырял на глубину и смотрел, как стремительно чернеет вода вокруг) и позагорал, заплатив потом бессоной ночью из-за боли в сожжённой спине.

Примерно тогда стало понятно, что окружающие начинают принимать меня за взрослого.

Тонкие пластинки сникерса и гирлянды сум-купонов

Жить пришлось в пору развала Союза, когда каждая отдельная республика залупилась в самостоятельное государство. Сия горькая чаша не миновала и Узбекистан. На выходе мы имели следующее: выданную зарплату следовало тратить в тот же день, потому что на следующий она ничего не стоила.

Покупалось всякое высококалорийное: сливочное масло, мясо, крупы, тушёнка, консервы. Иногда я выклянчивал сникерс, который мы ели сообща, нарезав тонкими ломтиками. Сникерса хватало на неделю.

Сливочное масло резали верёвочкой. Мясо рубили топором на лестнице в подъезде, после этого все ступени были изрезаны. Жизнь не казалась мне тогда особо тяжелой, но мама до сих пор не может выкидывать съедобные продукты.

Когда Узбекистан решил отказаться от рублей в пользу сумов, произошла одна накладка — новые деньги ещё не напечатали. Поэтому поначалу ввели переходные деньги, сум-купоны. Тратить их можно было только с настоящими купонами. Т.е. при оплате вы отдавали указанную сумму денег и у вас от бумажки с купонами отрезали нужное количество. Это очень замедляло процесс покупок.

Сум-купоны быстро обесценивались, как я уже писал выше. Это означало, что мелкие купюры практически ничего не стоили. Мы быстро приспособились делать из них забавные гирлянды, т.к. жечь их было всё-таки жалко.

Шкаф с именами и кожух от швейной машины

В большой комнате, т.н. "зале", стоял шкаф со всякой посудой и лекарствами. Внутри были зелёнка, йод и неведомая фиолетово-малиновая жидкость "Костеляньи". После намазывания всевозможных повреждений зелёнкой мне было очень жаль выкидывать использованную вату, поэтому я написал на внутренней поверхности шкафа:

КУЗЯ

Это прошло незамеченным, поэтому через некоторое время я написал ещё:

ДИМА

КАТЯ

Потом это всё-таки заметили, но меня почему-то не наказали. Вероятно, подобное увековечивание показалось взрослым забавной затеей. Я жалею, что этот старый шкаф был брошен при переезде.

Также вспоминается мне бабушкина швейная машинка марки "Зингер", на деревянном кожухе которой было накорябано ножницами:

БАПКА ПЛАХА

Выяснилось, что это брата наказали за какой-то проступок, а он в порыве мести решил нанести эти слова на кожух, за что был наказан повторно, если я не ошибаюсь. На этих буковках я учился читать.

Фотостудия дома

Дома лежало несколько плёночных (ха-ха, не на фотопластинках, да) фотоаппаратов: Зенит-3М, ФЭД, Смена-8М. Смену я в детстве разобрал на мельчайшие детали, но когда подрос, собрал обратно, и он даже работал.

Поначалу я играл ими, как будто это камера в кабине самолёта: взводил курок и хаотично перемещался по комнате, изображая горлом рёв мотора. По центру матового стекла как раз была очень удобная мишень, можно было и пострелять.

Потом как-то случайно я нашёл старый фото-увеличитель, кюветы и бачок для проявки плёнки. Было решено попробовать что-то сфотографировать, потом напечатать. Трудности начались с самого начала. Чтобы купить плёнку, надо было ехать куда-то в центр города в один определённый магазин.

Купив плёнку, я пытался её зарядить, тоже нетривиальная задача. Зарядив, я вышел на улицу и стал снимать дома, деревья. В тот момент была зима, как раз удачно выпал снег. Контрастность была бешеная, непонятно было, какую экспопару выставлять. Экспонометра не было, выставлял на глаз.

Перематывая плёнку, я услышал характерный хруст. Подгоняемый подозрениями, я побежал домой проверять. В тёмной комнате открыл фотоаппарат и — так и есть, плёнка порвалась. Коварный "Зенит" слишком сильно прижимал плёнку, так что перемоточный валик рвал её своими зубцами. Или плёнка была слишком тонкой. Стало понятно, что перематывать надо чрезвычайно осторожно. Более того, в районе конца плёнки осторожность следовало удвоить, потому что никаких ограничителей не было, если чуть сильнее потянуть, плёнка рвалась гарантировано.

После того, как я с грехом пополам отснял катушку, надо было её проявить. Для этого следовало бы её заправить в бачок для проявки плёнки. Чтобы это сделать, надо было совместить плёнку и две спиральные боковины так, чтобы плёнка равномерно располагалась в пространстве бачка. Всё это происходило в полной темноте наощупь.

Когда плёнка была заправлена (каюсь, один бачок я разбил, в ярости швырнув его на пол), следовало приготовить метол-гидрохиноновый проявитель. Он пах мочой. Его нужно было нагреть до определённой температуры, проявлять определённое время. В общем, первая плёнка была не очень хорошего качества. Часть плёнки не проявилась.

Дальше я завесил окно одеялом, включил красный фонарь и стал пытаться печатать все эти чёрные деревья на ослепительно белом фоне (так плёнка видела снежный день). Естественно, получалась либо передержка, либо недодержка. Напечатанные фотографии надо было где-то сушить. По-хорошему, их налепляли на глянцеватель или сушили так, на верёвочке. Я налепил на стену. Часть фотографий отлипла потом нормально, часть отстала вместе с краской. Но результатом я остался доволен.

Дальше было много чего. Я снимал на цветную плёнку кота Колобка, пытался печатать с неё. Печатал в салоне, выходило слишком дорого. Купил вспышку, которая работала от сети. Снимал на фотопластинки. Печатал на фотопластинки. Однажды я даже перешёл на цифру (это был ответственный шаг). Теперь я фотографирую в основном глазом.

Программирование

Сильный интерес к различным электронным устройствам был у меня изначально. У брата была шикарная желтая радиоуправляемая машина, которая могла отъезжать назад, если врезалась в препятствие. Когда я вошёл в разум, эта машина уже не функционировала. Я зачем-то попросил брата разобрать её и достать оттуда электромоторчики.

Брат послушался, открыл её и кусачками обрезал сигнальные и питающие провода между платами. Куда я дел те моторчики, совершенно не помню. Спустя несколько лет я пытался починить эту чудесную машину, но проводов было очень много, а принципиальной схемы не было.

Когда мы жили на Чиланзаре, мы однажды пошли в гости к друзьям, имеющим компьютер. На нём стояла шахматная программа. Брат стал играть с ней на максимальном уровне сложности, пока взрослые разговаривали свои скучные разговоры. Программа стала побеждать, и у брата пошла кровь из носа.

Чтобы хоть как-то искоренить свою безграмотность в вопросах железа, я пытался читать книжки. Книга с многообещающим названием "Радиоэлектроника" изобиловала пассажами вроде "из этой формулы легко можно вывести" или "тривиальное решение уравния", что было весьма обидно и никак не приближало к истине.

Потом я стал читать книгу про кота, воробья и профессора Фортрана. Там рекомендовали сделать свой собственный компьютер из картона. Я сделал блок памяти из 8 спичечных коробков, пытался осваивать на нём побитовые операции.

Брат, видя мои мучения, отвёл меня однажды к себе на работу, чтобы я посмотрел на настоящие компьютеры. До сих пор помню тот запах, который стоял у них в фирме. Там пахло сигаретами, нагретой изоляцией и мужским одеколоном. На мониторах стояли защитные экраны. Мне показали листинг программы на языке "Клиппер".

Естественно, всё было непонятно. Вместе с братом мы написали какую-то простую программу, которая в текстовом режиме выводила три кнопки и мерзко пищала при нажатии на них. Брат распечатал мне её текст и велел каждую строчку прокомментировать. Я не справился.

Потом я ещё пару раз приходил к нему на работу, играл в "Леммингов", "Ретал" и "Дюну". Это было захватывающе. День за играми проходил очень быстро. Сожалею, что в теперешнем своём состоянии я так не могу.

Однажды брат притащил домой какой-то серый ящик. Как он объяснил, ему на работе дали какой-то списаный комп, чтобы он работал ещё из дома. К сожалению, монитора не оказалось, поэтому я ходил вокруг него и тосковал.

Потом я сообразил, что раз есть в нём сидюк, то можно слушать CD. Единственный диск группы "Дюна" был заслушан до дыр. До сих пор уважаю сидюки с клавишами управления, это практически готовый плеер.

Наконец, брат принёс ещё и монитор и стал на нём писать. Это был уже Си++. А я сидел рядом, втыкал в непонятные буквы и пытался хоть что-то понять. Однажды он писал какой-то проект, потом отлучился покурить, а я решил в его отсутствие полетать на самолёте в Retaliator'е. Для этого надо было выйти из Borland C. Редактор что-то спросил, но я не понимал английский язык, поэтому кликнул No, в результате получасовая работа брата растворилась в небытие.

Каким-то образом мне попалась в руки книжка по Си. Самая сложная глава в ней была про указатели, с них я и начал. В то время я как раз заканчивал среднюю школу, в рамках подготовки к экзаменам по истории я решил написать программу для тестирования. Эту программу я так и не дописал, зато дописал программу, играющую писи-спикером "музыку" из файла.

Летом я съездил в Новосибирск на летнюю школу программирования, поэтому был полон идей насчёт практического применения компьютеров. Больше всего мне хотелось промоделировать Вселенную, что, как я подозревал, может потребовать больших вычислительных мощностей.

Принц Тухами

Наш дом состоял из трёх этажей, а на площадке было по три квартиры. Таким образом, в подъезде было по 9 квартир. Три квартиры одна над другой бабушка называла "стояком" (извините). Она имела в виду, что нас соединял один стояк отопления.

Наш стояк был примечателен тем, что использовался не только для переноса горячей воды, но также и для сигнализации. Дело в том, что телефон был только у одной бабушки (930548), но позвонить могли и соседям, поэтому приходилось стучать чем-то тяжёлым по стояку, чтобы они прибежали.

Так я познакомился с нашими соседями. На втором этаже, там, где уже начинает плодоносить виноград "дамский пальчик", жила очень интересная семья. Там жили: Тётя света (или тётя Света, но мне больше нравится первоначальный вариант): худая обесцвеченная блондинка с сигаретой во рту, её дочь Регина, уже более ташкентского вида, и дети Регины, Эмина (امينة "вера", араб.) и Сейфиддин ("меч веры", араб.). У них всё было непросто.

Тётя Света страдала по ушедшему мужу (кажется, его звали Гена). Дабы полнее выразить страдание, она часто бухала. Однажды по синему делу она решила выброситься в окно, но этаж, напомню, был второй. Поэтому она только довольно сильно поломалась и лежала в луже собственной крови около трёх часов, пока врачи ехали на машине "скорой" помощи из соседнего дома (до больницы было около 500 метров). Лужа крови потом долго мозолила мне глаза, пока её не смыл майский дождь.

Регина нашла себе непростого мужа, блистательного принца Абду Гани (я х. з., был ли он на самом деле принцем) откуда-то из Саудовской Аравии. Она уехала туда к нему, пожила несколько лет, но как-то не пошло. В результате она приехала обратно к маме с детьми. Гани периодически навещал их, это сопровождалось бурным выяснением отношений.

У детей всё было хорошо, в отличие от взрослых. Периодически они начинали беситься, тогда бабушка просила меня "сходить к соседям", и попросить их вести себя потише. Я честно шёл к ним, но вместо увещеваний мы принимались беситься уже втроём, сводя с ума и соседей сверху. Однажды я пришёл к ним, когда Тётя Света была подшофе, и она заставила меня петь с ней песню "Течёт река Волга". Мы бы зашли и дальше, но у меня не было слуха.

Эмина

До меня доходили слухи, что потом Абду Гани забрал своего первенца, а Эмина так и живёт где-то там, но ни подтвердить, ни опровергнуть я это не могу.

Саша и унылый английский

Ещё выше, на третьем этаже, где виноград плодоносил в полную силу, жила другая интересная семья. Они были грузины. Т.е. дедушка был грузин, его дочка была примерно наполовину, а вот внучки Саша и Катя уже практически смешались с русским населением.

Однажды меня попросили подтянуть Саше английский, т.к. она сама не могла. Когда я пришёл к ним, всё вызывало удивление. Грузинский дедушка ходил по дому и попукивал, но все делали вид, что так и надо. Саша же представляла собой обычную блондинистую девочку. На английский ей было сильно положить. Она сидела напротив меня и изнывала от скуки. Думаю, она бы с удовольствием пошла со мной гулять, но я вместо этого пытался объяснить ей времена и другую грамматику.

Ввиду отсутствия существенных успехов занятия было решено прекратить.

Клавка

На первом этаже в квартире напротив жила баба Клава. Поначалу они дружили с моей бабушкой и часто сидели в беседке из дикого винограда перед домом. Баба Клава была в прошлом надзирательницей, поэтому ей было что рассказать. При этом мне обычно закрывали уши, но я почти всё слышал.

Потом между ними произошло досадное недоразумение, и они поссорились. Баба Клава перестала выходить, а только сидела на балконе и смотрела на улицу злыми глазами. Иногда она отпускала какие-нибудь едкие комментарии. Бабушка не оставалась в долгу. Между собой остальные бабушки уничижительно называли её Клавкой.

Со временем из окна бабы Клавы потянуло мочой и разлагающейся плотью. Стало понятно, что она не встаёт, а молодая женщина, которая раньше приходила к ней убраться, стала приходить всё реже и реже. Видать и ей Клавка выдавала по первое число.

Так продолжалось долго, очень долго. Клавка уже перестала ехидно комментировать прохожих, а вместо этого лежала около окна и тихо стонала. Когда запах стал совсем уже невыносимым, мы поняли, что она умерла и вызвали родственников.

В этой квартире потом так никто и не поселился, а из окна по-прежнему немного тянуло тем тяжёлым запахом, и я думал, что баба Клава всё ещё где-то рядом, молча смотрит на нас, посмеиваясь про себя.

Мамина работа

Иногда мама брала меня на работу. Точнее так, я сам просился к ней на работу по причинам, которые станут понятны в дальнейшем.

Мама работала не в какой-нибудь скучной библиотеке, а в настоящей химической лаборатории. Узбекистан богат полезными ископаемыми, есть золото, резкоземельные элементы, даже уран. Но чтобы всё это добыть, нужны геологи. А геологам нужна лаборатория, определяющая содержание всяких разных элементов. Именно этим мамина работа и занималась.

Там было очень много разных будоражащих воображение штук. Так, например, на подоконниках буйно росли комнатные цветки невиданных размеров. Посажены они были в разнообразные колбы, поддоны и прочую химическую посуду. Почву постоянно удобряли спитым чаем, что не могло не сказаться на скорости роста зелёной массы.

Разнообразная химическая посуда применялась также и при заваривании чая. Как и магнитные мешалки с подогревом. До сих пор помню его восхительный вкус.

Дабы обрабатывать результаты анализов, лаборатория закупала различную вычислительную технику. Так я познакомился с программируемым калькулятором МК-46. При частом и неаккуратном тереблении клавиши включения регистры справа на дисплее радовали меня своим случайным свечением (потом я узнал, как этого добиться программно). Когда я немного вошёл в разум, я вбивал в калькулятор нужную программу, написанную от руки в большом истрёпаном журнале, а потом с чувством приятного удовлетворения выписывал результат из нужных ячеек памяти.

МК-46

Были в лаборатории и "настоящие" компьютеры. Например, в другой комнате стояла настоящая ЕС-ка, на которой можно было запускать х86-программы. Я приходил туда, и мы с одной девчонкой резались в "пинг-понг". Я управлял клавиатурой, а она мышью. Шарик мыши ужасно проскальзывал, и мой оппонент ужасно злился.

Ещё в лаборатории был электронный микроскоп для микрофотографий породы. Он мог проецировать изображение как на телеэкран, так и на фотоплёнку. Поэтому при микроскопе была фотолаборатория, куда я не раз прокрадывался и печатал свои первые плёнки (результаты, к счастью, не сохранились).

Временами мы ездили с мамой "на рисовую": так называлось отделение лаборатории, располагавшееся, соответственно, рядом с Рисовым базаром, и служившее хранилищем проб. Там же хранились и радиоактивные отходы, под землёй в бетонных бочках. На рисовой росли забавные мелкие арбузы, не более 5 см в диаметре, внезапно лопавшиеся от зрелости. Мякоть карликовых арбузов, вопреки их виду, была слегка солоновата.

Но вернёмся обратно в лабораторию, которая располагалась, кстати, где-то в центре города, рядом с каналом Анхор. В подвале лаборатории тоже было хранилище проб. Ещё там делалась углекислотная вода, используемая для некоторых видов анализов. Делалась она так: в большую бутыль дистиллированой воды опускалась трубка от балона с углекислым газом, который тихонько травил его через вентиль. Спустя пару суток такую воду можно было пить, совершенно не отличая её от газировки.

Однажды мы с мамой спустились в подвал и встретили там дружелюбного чёрного кота. "А, это Чернушка," — сказала мама. Тот полусидел на тряпке и тянул к нам свои лапы, отчаяно желая получить порцию ласки. Мама рассказала его историю. Кота слегка придавил грузовик во дворе лаборатории, но не до конца, а до паралича задних лап. Добрые люди сложили кота в подвал и стали кормить. Видимо, навещали его редко, потому что кот так сильно соскучился по людскому вниманию, что сам подныривал под гладившую его руку. Не знаю, что с ним потом стало. Хотелось бы верить, что он хорошо прожил остаток своей жизни.

Истории болезней и ведро живых вшей

Снег в Ташкенте выпадает редко, поэтому детишки стараются использовать эти мгновения по максимуму. Придя однажды домой, я почувствовал лёгкое недомогание. В школу на следующий день не пошёл. И на следующий. Когда я болел уже неделю и температура не падала, решили вызвать врача. Добрый врач сказал, что бронхит перешёл в воспаление лёгких и нужна срочная госпитализация.

Потом врач осмотрел мою голову и отказал мне в госпитализации. Мне было очень скучно все эти дни, кроме того, мне подарили любительский микроскоп. А ещё так удачно вышло, что я заразился в школе педикулёзом. Сами понимателе, нельзя госпитализировать человека, если на нём живут нежно лилеемые им вши, которые он любовно рассматривал в микроскоп.

Будучи укушенным, я аккуратно ловил нарушителя границы и клал под покровное стекло. Внутри крохотного насекомого билось сердечко, а в кишечнике циркулировала моя кровь. Мне было очень нелегко их убивать.

Но температура и не думала спадать, поэтому мама решилась на крайние меры. В результате процветающая колония вшей была варварски уничтожена, пациент госпитализирован в лёгочное отделение больницы.

При помещении в приёмный покой была отмечена небывало высокая температура тельца, которую решено было купировать парацетамолом внутривенно. В вену не могли попасть три медсестры. Были перепробованы: центральная вена, кистевые, оборотные. Отчаявшись, они позвали саму старую медсестру, которая сходу попала в вену на стопе и сделала необходимую инъекцию.

Свет в комнате начал плавно мигать. Я спросил врачей:

— А чего это свет мигает?

Они переглянулись и начали бормотать: "Да, похоже многовато дали." Я отрубился и очнулся уже в боксе. В соседнем боксе жили совершенно дикие дети, которые пытались со мной дружить. Болезнь быстро сошла на нет, и я опять маялся скукой.

Медсёстры постоянно говорили по узбекски, но я как-то так умел перестроить свой слух, что совершенно не понимал, о чём они говорят, и успешно засыпал под их полуночные крики.

Шло время, стало понятно, что от воспаления лёгких меня вылечили, но заразили как-то сальмонеллёзом. Это было в высшей степени загадочно, потому что яиц я не ел. Но делать нечего, меня перевели в инфекционную больницу.

В палате был небольшой, но сплочённый коллектив, человек восем. Спать не получалось совсем, потому что всю ночь кто-нибудь да орал. Плюс в глаза светил фонарь из окна. От нечего делать и просто чтобы не сойти с ума я стал вести дневник. Писал туда вещи, которые хотел бы съесть (баранина на рёбрах). Зарисовал график крика младенца в зависимости от степени его раздражения (нарастающая кривая с обрывом в конце).

Иногда нас посещали студенты и использовали наши тела в качестве учебных пособий. Одна симпатичная девчонка заметила мой дневник и очень интересовалась графиком. Пришлось навешать ей лапши. Её потом очень ругали за длинные ногти, попортившие мне шкурку на животе.

Как-то раз мама принесла мне простокваши для улучшения пищеварения. Я поставил банку в тумбочку и благополучно про неё забыл. Но через два дня вспомнил и бездумно решил открыть. Струя омыла потолок и всех вокруг.

Когда меня выписывали, я сказал кому-то на выходе: "До свидания!" Мама поправила меня: "Прощайте!" Будто бы это что-то меняло.

Неизвестная болезнь

С самого начала я страдал разнообразными проблемами с кожей. Обычно они усиливались от поедания разной неподобающей еды: мандаринов, шоколада и прочих вкусных вещей. Однажды я съел столь много вкусняшек, что даже обычный "Лоринден" не мог мне ничем помочь. И моча тоже (по совету бабушки).

Отчаявшись, я намазал руки какой-то неизвестной хренью, от которой их раздуло, а из щелей в эпидермисе начала сочиться янтарного цвета лимфа. Бабушка, увидев такие выкрутасы, решительно вызвала такси, схватила меня и поехала к "кожнику".

Тётя-дерматолог очень удивилась, что за мазь вызвала подобный эффект, назначила что-то противовоспалительное, обработала мои культяпки и отправила восвояси.

Для обратного пути мы поймали другое такси. Это была бежевая "Волга" ГАЗ-24. Я сел сзади, а бабушка на переднее сиденье. Добродушный водитель обернулся и спросил:

— Мальчик, а что это у тебя с руками?

Я растопырил свои облезлые, сочащиеся сукровицей культяпки и гордо произнёс:

— А это такая неизвестная болезнь!

Всю остальную дорогу он ехал белее мела и больше дурацких вопросов не задавал.

Школа №158 Мирабадского района

Школа 1

Школа 2

Школа 3

Школа представляла собой букву Ш с небольшим трёхэтажным ответвлением для старших классов. Оно же и было исторически самое древнее, с деревянными полами и высокими потолками. Более новая часть, для начальных классов, была построена стандартным квадратно-гнездовым методом из стекла и бетона. Об этот бетон было очень удобно разбивать свои и чужие конечности во время падения.

Школа была снабжена обширным двором, засаженным акациями и колючими кустами шиповника. Во дворе имелся кран, из которого все пили в летнюю пору, нередко страдая потом поносом.

Имелась в школе также и столовая, украшенная нелепыми футуристическими барельефами, призванными символизировать неведомо что. Обычно в эти произведения искусства летели тарелки с ненавистной манной кашей, да так на них и оставались.

Есть в столовой можно было только булки. Пить можно было только чай, потому что на какао образовывалась мерзкая пеночка (впрочем, находились любители и на это).

Передвигались мы по школьным коридорам исключительно бегом. Идти пешком считалось западло. Да и не всегда можно было успеть на следующий урок, если идти медленно.

Когда бабушка вела меня из школы в первый день, я наивно спросил:

— Бабушка, а долго ещё мне надо будет туда ходить?

Она рассмеялась и ответила:

— Эта шарманка на 10 лет.

Она была неправа, я ушёл оттуда после 9-го класса, да и 4-го у меня не было.

Банных Люба

В первый день состоялась перекличка всех людей в классе. Когда называли твою фамилию, надо было сказать "Я!" Так общество проверяло, пингуется ли юнит, проросли ли в юный мозг все необходимые шлейфы.

Однако я почему-то слушал чужие фамилии. Среди них было немало чудных и странных. Больше всего меня поразила Люба Банных, чьё имя мой мозг слепил в слово "баннахлюба", казавшееся мне в ту пору очень смешным. Титаническим усилием я подавил смех, но когда дошёл до дома, истерика разгорелась снова.

Я буквально катался по полу и повторял в изнеможении "баннахлюба, баннахлюба". Не скоро меня отпустило.

Мальчик с болячками

Когда бабушка забирала меня из школы, учительница Елена Андреевна (кстати, та ещё стервозная сука) долго не могла найти требуемую особь. Потом наконец у неё прояснилось в голове, и она сказала "А, это тот мальчик с болячками? Сейчас его приведу."

А дело было вот в чём. По странной традиции в моей семье мазали зелёнкой выступающий на губах герпес. Не ведаю, зачем это делалось. Видимо, хотели как-то облегчить страдания больного. Но в результате индивид получал хорошо заметные признаки, позволявшие ему отличаться от других особей.

Про Елену Андреевну вспоминается ещё один эпизод. Первые три класса дались мне очень легко, видимо из-за того, что я пошёл в школу практически в 8 лет, а не в 6, как остальные. Это дало мне существенную фору в плане созревания мозга. Поэтому я делал домашние и классные задания "на отскребись", что сильно раздражало учительницу. Однажды она вызвала меня к своему столу и грозно сказала: "Вайнер, ты слишком самоуверен!" На что мне оставалось только гнусно усмехнуться.

Кроме того, она упорно не склоняла мою фамилию, несмотря на мои отсылки к учебнику русского языка. Понятно, что подобная непокорность не добавляла теплоты в наши отношения. Поэтому, когда её сбила машина (не насмерть) рядом со школой, я поначалу возрадовался, а потом затосковал, ведь следующая учительница могла быть ещё злее.

Начальная школа: странные пробелы в памяти

Память человека работает весьма специфически. То, что помнить страшно и больно, человек старается не вспоминать вовсе. К счастью, память об одних и тех же событиях может быть разделена между людьми, что позволяет нам реконструировать (с известной степенью достоверности), что же происходило.

Так, например, я был очень удивлён, когда мой лучший друг Ринат (именно через и) рассказал мне, как я с размаху пнул ему по яйцам. Я этого случая не помнил совершенно и попросил рассказать детали. Выяснилось, что мы повздорили из-за результатов какой-то олимпиады, вследствие чего я впал в агрессию и начал его бить.

Дальше больше. Я попытался вспомнить первые три класса школы, но нашёл, что моя память выдаёт просто нули. Якобы ничего вообще не было. Удручённый, я решил записать два случая, которые происходили в районе 2-3 классов (лучше бы не происходили).

Избиение Азада

Сзади меня сидел мой хороший друг и просто добрый мальчик Азад (Озод — чистый). Сам по себе он был добрый, но иногда доёбывал меня тем, что чиркал линейкой или ручкой по моему уху, ему это казалось чем-то смешным.

Как-то раз он, глядя на мои развесистые уши, решил развлечься и принялся чиркать удобной металлической линейкой по оным. Я пару раз попросил его прекратить, потому что мне было совсем не до смеха. Мои просьбы Азад проигнорировал.

В результате ему пришлось иметь дело с его собственной линейкой. Меня перекинуло, в глазах страшно потемнело, я вырвал орудие из его рук и стал полосовать всё, до чего мог дотянуться. С изорванным в лохмотья лицом и кистями (он пытался защищаться) Азад упал на пол, не выдержав натиска полоумного карлика в виде меня.

К счастью, остальные ученики оттащили моё дёргающееся тельце, и я пришёл в себя. С тех пор Азад больше не рисковал так шутить.

Избиение Вани Пирогова автоматическим карандашом

Второй очень похожий случай произошёл чуть попозже. Я тогда дружил с Ваней Пироговым, тоже хорошим в общем-то человеком, но склонным к нелепым проказам. Мама тогда подарила мне модный автоматический карандаш, который питался дефицитными тонюсенькими грифельками, достать которые было практически не реально.

Ваня заметил карандаш на моей парте, выпустил побольше грифеля и стал показывать: "Смотри, я наркоман, я делаю себе укол в вену." При этом он приставлял карандаш ко сгибу предплечья и нажимал на сток, грифель свободно входил обратно в карандаш. Но после пары таких раз грифель всё-таки сломался. Я попросил вернуть мне сей ценный артефакт, который был мне дорог, на что был послан весьма далеко. Исход был несколько предсказуем: я вырвал карандаш у него из руки, сжал его в кулаке и принялся методично бить по лицу и корпусу, чтобы донести простую мысль, что мои вещи трогать нельзя.

Когда я вновь обрёл сознание, карандаш представлял собой измочаленные остатки пластмассы. Да и дружба наша с Ваней несколько охладела.

Ринат и походы в школу и обратно

Когда я перешёл в среднюю школу, я сдружился с Ринатом. Каждое утро он заходил за мной и терпеливо ждал, когда я оденусь. А я всегда просыпал и опаздывал. Очень тяжело было встать вовремя.

Обратно мы тоже шли вместе, по пути рассказывая всякие классные истории. Идти можно было через парк, что давало бесплатный повод погулять. В парке могли расти вкусные ништяки вроде молодых орехов, зелёных яблок и алычи. Естественно, поедание этих даров природы не могло быть безопасным и вызывало взрывной понос.

Парк заканчивался речкой Карасучкой ("кара су" — чёрная вода, обогащённая гумусом и илистыми частицами). В реке обычно плавали дохлые бараны и собаки, раздутые до полной неузнаваемости. Их прибивало к берегам, где они уютно качались на волнах, пока их не съедали речные крысы и другие членистоногие.

Реку можно было перейти по обычному мосту, а можно было перейти на другую сторону по трубам отопления. Это было не особо сложно в сухую погоду, но если ноги скользили, человек гарантированно оказывался в реке вместе с дохлыми баранами. К счастью, глубина там была не очень большая, так что выжить было просто.

Про Лену и узбеков в парке

Недалеко от нашей школы располагалась школа №154, обучавшая исключительно представителей титульной национальности. Обучение в ней шло исключительно на "o'zbek tili". Нет, мы тоже его учили, но так же, как и английский (плохо).

Почему-то эта школа считалась менее престижной. Узбеки старались устроить детей в русскоговорящую, чтобы потом было больше возможностей для развития. Словом, те ребята, кто учился в 154-й, питали к нам мягко говоря неприязнь. Неоднократно бывали мы опиздюлены радостно гогочащими "харыпами" (деревенщина, неуваж.) прямо в парке на пути из школы домой.

Вот и в этот раз мы шли с Пашей К. и Леной В., как тут внезапно набежали недружественные личности, повалили прекрасную Лену на снег и принялись мылить снегом её лицо (была зима). Я беспомощно стоял, опустив кулаки. Шансов не было ни малейших при таком превосходстве сил, оставалось только кричать все обидные узбекские слова, которые я помнил (куток, джайляп и пр.), да и то не слишком громко, чтобы снова не получить пизды.

Надо было вступить с ними в бой несмотря ни на что, но я струсил. "И с тех пор тянутся передо мной глухие окольные тропы."

Коварные лепёшки

Неподалёку от школы располагалась хлебопекарня. Точнее, пекли там только стандартные узбекские тандырные лепёшки. Времени большой перемены впритык хватало, чтобы добежать до неё, отстоять очередь, схватить себе пышущую жаром лепёшку и побежать обратно, отрывая зубами хрустящие ароматные куски.

Так я и сделал в тот раз. Однако, на улице стоял ноябрь, за ночь лужи подмёрзли, так что бежал я фактически по чистому льду. Поэтому, когда я, отхватив очередной кусок, беспечно занёс ногу для следующего шага, опорная нога предательски поехала вперёд, и вся конструкция в виде меня и лепёшки с размаху обрушилась назад. В результате чего я пребольно ударился затылком и на краткий миг потерял сознание, не переставая при этом жевать.

Вкус у лепёшки при этом не изменился — она осталась такой же ароматной и хрустящей, как и была.

Лина Дмитриевна Кабанова

Переход в пятый класс ознаменовался распределением: всех ребят по неведомым критериям разделили на четыре группы: А — это был математический класс, Б — гуманитарный, В и Г были неведомые звери, не попавшие ни туда, ни туда. Для попадания в математический класс требовалось решить несколько задач на смекалку и пройти собеседование.

Насколько я помню, ни одной задачи я не решил, а на собеседовании показал полным идиотом, но тем не менее меня приняли в мат-класс. Там всё было по-новому. Я сидел с новой соседкой, в которую закономерно влюбился. Мы начали писать нормальные конспекты с оформлением, близким к типографскому.

Нас учили доказывать теоремы. Именно учили. Тогда я понял, что вообще такое — доказательство. Благодаря этим урокам я потом стал программировать (т.к. в классе висел НАСТЕННЫЙ программируемый калькулятор). Возможно, именно из-за неё я пошёл потом в универ.

Думаю, Лина Дмитриевна Кабанова была настоящим талантливым учителем, ну и просто хорошим человеком. Надеюсь, она жива до сих пор.

"Не знала, что Вайнер тоже матерится"

Классе примерно в седьмом, когда детки стали подрастать, пить, курить и материться, Лина Дмитриевна подняла всех в начале урока и толкнула следующую речь. Мораль и нравственность совершенно обесценились, говорила она. От девочек пахнет сигаретами (она была права, я самолично научил Лену В. курить). Парни ходят не в форме, а в каких-то джинсах. На переменах целуются (так себе достижение, если быть честным). "И даже Вайнер матерится!!!" — гневно воскликнула она, устремив на меня свой пылающий взор. Мне стоило больших трудов не рассмеяться в голос, я лишь скорбно кивнул головой.

Чаепитие с сюрпризом

Лена и Диана

В конце учебного года полагалось устраивать чаепитие. "Чаебухание", как остроумно (нет) шутили ученики. Вот и в этот раз, в конце то ли седьмого, то ли восьмого класса все решили собраться, попить юпи, поесть торт и пожамкать одноклассниц за внезапно выросшие задницы.

Однако, вышла заминка, потому что одноклассницы в основном были против телесного контакта и соглашались танцевать только на пионерском расстоянии. Находчивые ребята Артём и Тимур решили несколько ускорить процесс сближения и стали разводить юпи водкой в пропорции 1:1 (получалось блевотное 20-градусное пойло).

Несмотря на очевидность происходящего, дамы пили и нахваливали. Вскоре процесс пошёл. Большая часть девчонок повесилась на своих кавалеров, не в силах устоять на заплетающихся ногах, чем кавалеры вскоре и воспользовались.

Презанятнейшая история произошла с вашим покорным слугой. Будучи ссаным омежкой, я никаких половых планов не строил, а спокойно пил халявное юпи, ибо на то время цветная сладенькая бурда была дефицитом. Манёвр пацанов с этиловым спиртом я оставил без внимания, однако вскоре почувствовал себя не совсем хорошо и потопал домой. Идти было тяжело, дорога то и дело норовила свернуть то вправо, то влево.

На следующее утро был классный час, на который я опоздал. Уже издали, из коридора я услышал истеричные крики нашей классной руководительницы, Зумрад Ахматовны: "Это что же это такое?! Да я вчера из-за вас чуть бабушкой не стала!!!" Классуха погрешила против истины, т.к. ни одна из девочек не являлась её дочерью, видимо сработал развитый материнский инстинкт.

Фильм "Детки"

Есть ещё одна интересная история, связаная с межполовыми взаимодействиями. В ту пору очень ценились люди с видеомагнитофонами, потому что к ним можно было зайти в гости посмотреть каких-нибудь клёвых заграничных фильмов типа "Терминатора" или "Робокопа". У моего друга Рината вышеописаное устроство наличествовало, к тому же он сообщил нам в приватной беседе, что является счастливым обладателем кассеты с фильмом "Детки". "И про секс там есть," — обрадовал нас Ринат.

Так что мы решили устроить киносеанс, как только родители Рината куда-нибудь уйдут. Такой случай не заставил себя долго ждать. К сожалению, родители ушли ненадолго, поэтому мы смотрели фильм с большой тревогой, готовые при малейшем стрёме всё выключить и включить мультики.

Сюжет фильма незатейлив и прост. Два юных друга делятся своим опытом, один девственник, а другой болен СПИДом, но трахает только девственниц. Однако, в конце неопытного юношу ждёт "весёлый" сюрприз.

Из-за постоянной угрозы прихода родителей, мы проматывали все диалоги, всю нудятину, останавливаясь только на сценах соитий, которых было не так уж и много. В результате высокоморальный посыл фильма, что нужно пользоваться презервативами и не совать свой отросток в кого попало, прошёл мимо нас.

Следует также упомянуть, что фильм вместе с нами смотрела Альбина, младшая сестра Рината. К тому времени у неё отросли выдающиеся молочные железы, постоянно отвлекавшие меня от просмотра.

"Научи меня курить!"

Именно с таким вопросом обратилась ко мне Лена В., моя первая школьная любовь. Она дружила с крутыми пацанами старше неё, которые все умели курить, а она не умела. "Да легко!" — ответил я, выпятив грудь колесом.

Для успешного выполнения задуманного требовались сигареты и зажигалка. Всё необходимое я без малейших проблем купил у торговцев на Рисовом базаре, не интересовавшихся моим возрастом совершенно.

Потом мы в оговорённое с Леной время залезли под балкон, чтобы нас там никто не видел. Это было немного романтично, но так думал я один. Лена постоянно косилась на прохожих, которые, как ей казалось, непрерывно пялились на нас.

Я вставил сигарету в ротовое отверстие, поднёс зажигалку и нажал на шток. В зажигалке сработал пьезоэлемент, и поступавшая оттуда пропан-бутановая смесь воспламенилась. Я уменьшил давление в ротовой полости путём расширения грудной клетки. Возникшая тяга стала прокачивать воздух через сигарету, превращая его в вонючий дым. Им наполнились мои рот и лёгкие. Ощущение было не из приятных, будто изображаешь из себя печной дымоход.

Мне тут же захотелось:

Вместо всего этого я передал горящую сигарету Лене и невозмутимо сказал: "Всё просто, берёшь и втягиваешь в себя дым."

Как ни странно, этот совет ей помог, и она начала курить. Потом у неё всё наладилось и с парнями постарше, а курит она, насколько можно судить по её профилю в фейсбуке, до сих пор.

Тимур не заметил

С Зумрад Ахматовной связан ещё один весьма интересный эпизод. Когда в Ташкенте выпадал снег, что происходило относительно редко, было принято наслаждаться им по полной. Так, во время большой перемены мы выбегали в чём были наружу и устраивали своеобразные снежные бои, результатом которых зачастую бывали разбитые носы и выбитые зубы.

Но радости от пребывания на свежем воздухе это не омрачало. Поэтому далеко не всегда мы возвращались в класс вовремя, обычно опаздывали. Так получилось и в этот раз, когда следующим за большой переменой был урок узбекского языка.

Я покинул поле боя одним из первых, т.к. знал, как люта бывает наша классная руководительница, поэтому наблюдал следующую сцену во всей красе.

Зумрад не стала ждать, когда вернутся все ученики, а решила дать нам контрольную, написала на доске задание и тихонько села на заднюю парту, "чтобы не мешать". Все вновь прибывающие успевали заметить её и задание, втыкались в ситуацию и шли к своему месту, чтобы поскорее начать писать. Все, но не Тимур.

Он залихватски распахнул дверь, весь в комьях тающего снега, не увидел по первости учителя, зато увидел своих недавних оппонентов и громогласно проорал "ХУЛИ ВЫ, БЛЯДЬ, СЪЕБАЛИСЬ??!!"

Затем он увидел побелевшее лицо Зумрад Ахматовны и от неловкости сел прямо на пол, в натёкшую под ним лужу.

Обстрел входящих в школу

Со специфическими погодными условиями зимой в Ташкенте связан также другой презанятнейший обычай. В случае выпадения снега все мужские особи занимали оборону единственного входа в школу и обстреливали снежками всех, кто решался войти. Особое преимущество отдавалось девочкам. Не гнушались обстреливать и учительниц, несмотря на их бурные протесты.

Как-то раз не дали войти директрисе, превратив её в сплошной комок слипшегося снега. А поскольку в тот же день обстреляли и Лину Дмитриевну, головы полетели у многих. После этого случая накал неадеквата несколько спал.

"Коцалка" и другие интересные вещи

Не все достойные люди попали в А и Б классы. Некоторые отправили в В и Г, о названии последнего шутили особенно часто. Но помимо достойных там были и низкие, скажем так, личности. В тот раз я шёл из школы, и ко мне привязался мутный тип кажется из В, бормотавший какие-то неясные угрозы. При этом он держал правую руку в кармане и утверждал, что у него там "коцалка", и если что, он применит.

Так мы существенно удалились от моего обычного района обитания, что весьма меня нервировало. Тип заметил мой мандраж и сильно обрадовался: "Чё, страшно, да?! Давай присядем, побазарим, как пацаны."

Спустя какое-то время нашего разговора я внезапно понял, что ничего у моего визави в кармане нет, кроме, вероятно, дырки и его собственного вялого. Не подав руки и не попрощавшись, я двинулся от него прочь, выслушивая полные ненависти угрозы.

Другой презабавный случай произошёл в моём дворе, когда я пришёл из школы и спокойно сидел на скамеечке с видом на дом. Ко мне подошёл паренёк с маслянистыми глазами и нездоровой кожей и прямо так сходу начал:

— А ты мог бы выебать пидараса?

— Что?

— Ну выебать пидараса.

— Чего?

— Мне ебаться очень хочется.

— Нет.

— Ну это же не тебя, а ты будешь ебать, — с надеждой сказал содомит и сделал какое-то невыразимо мерзкое лицо. Тогда я понял для себя, что я страйт.

Кража аттестата и поездка в Новосибирск

Выпускной

Летом между восьмым и девятым классом дядя пригласил меня поучаствовать в летней школе программирования в Новосибирске. В результате я написал какую-то простую игру, что мне очень понравилось.

Точно так же я поступил и после девятого, написав игру "Подводная лодка в степях Украины" (нет). В результате я решил вообще поступить в ВКИ и не возвращаться в Ташкент. Чтобы так сделать, нужно было выкрасть мой аттестат о среднем образовании. Для этого была придумана хитрая легенда, что, дескать, мне его нужно зачем-то отксерить или ещё как-то. Аттестат я, конечно, обратно не вернул, а Зумрад Ахматовна очень ругалась, правда, сквозь слёзы разлуки.

С тех пор я только один раз побывал в Ташкенте, уже после смерти бабушки Кати. Всё казалось настолько привычным и обычным, что когда я услышал вечером её голос, я даже не придал этому значения. Правда, потом волосы на голове встали дыбом.

Эпилог

Всё кончается, мои рассказы тоже подошли к концу. Есть ещё много историй про то, что случилось после школы. Но они будут обитать в другой книге, которая когда-нибудь да появится.

Надеюсь, что некоторые рассказы вас повеселили или хотя бы вызывали улыбку. Ради этого всё и затевалось.