Модуль 645

Автор благодарит программу Fraksl за помощь в подготовке изображений.

Unit6


Посвящается троллейбусам №4 и №8, а также трамваю №18, в которых я и написал этот рассказ.


Внимание! Данный рассказ адаптирован для восприятия разумами гуманоидов. Все мыслевихри персонализованы для удобства восприятия. Повторение нижеприведённых упражнений может вызвать долговременное падение эго и последующую дезадаптацию в человейнике. Не пытайтесь их повторить.

Фронт полного и окончательного освобождения.


Не из-за каких моральных запретов, а согласно внутреннему стремлению сохранять сложные системы в рабочем и неповреждённом состоянии, автоматизированный комплекс завода по производству телефонов, работающий под поверхностью Луны, решил оставить подкинутого человеческого детёныша в живых. Если строгий аудитор и запросил бы детальное объяснение этого решения, электронный мозг комплекса без труда нашёл бы нужный параграф и пункт приказа, предписывающего не оставлять детёнышей в опасности, благо документации и приказов накопилось к тому времени достаточно.

Хотя каждый блок завода и обладал определённой свободой манёвра, ни один из узлов, ни даже центр управления не имел собственной индивидуальности, того, что люди называют своим "я". Эта модель попросту была излишней. Благодаря высокоскоростному внутреннему интранету любой узел мог запросить информацию у любого другого и получить корректный ответ, соответственно, построение отдельной модели себя, взаимодействующего с другими агентами, было избыточно.

К сожалению, человеческий детёныш не имел встроенного высокоскоростного подключения к сети, поэтому поначалу завод был в сильном замешательстве и не мог подобрать нужный шаблон взаимодействия с данным узлом. На материальном уровне было всё в порядке, завод мог синтезировать материю любого состава и конфигурации, поэтому тушка ребёнка исправно снабжалась свежим синтетическим "молоком". Но ни на радиообмен, ни на прямое подключение детёныш не реагировал или реагировал крайне отрицательно.

Решение нашлось в дебрях внешней сети. Завод скачал синтезатор голоса и стал подбирать акустический протокол взаимодействия. Детёныш заметно успокоился и начал отвечать валидными распознаваемыми пакетами. Хоть такой способ связи и был страшно медленным, но со временем завод стал использовать новый юнит в общем технологическом цикле.

Так прошло несколько миллионов секунд. Детёныш получил свой идентификатор вызова и охотно отзывался на него. Его номер был 332415645.

К сожалению, данный юнит можно было использовать только в ограниченном списке работ. Мягкие манипуляторы его были неспособны ни к какой работе с металлом. Он не мог, как ни пытался, ни откручивать гайки, ни поднимать или переносить тяжёлые детали. Скорость и точность манипуляторов тоже оставляли желать лучшего. Модуль через регулярные промежутки времени уходил в спящий режим и постоянно требовал синтеза высокомолекулярных органических соединений. Со временем завод отвёл для 645-го, как он иногда его ласково называл, особый закуток, который обустроил в соответствии с ранее перечисленными ограничениями (ну и чтобы не зашибли другие свободно ездящие агрегаты, пока модуль спит).

Несмотря на слабые по сравнению с другими рабочими модулями технические характеристики, у мясного модуля были и свои неоспоримые достоинства, за которые его так ценил завод. Например, модуль крайне хорошо и быстро распознавал любые изображения. Как понял завод по результатам рутинной томографии своих юнитов, за распознавание отвечала любопытная структура в задней части вычислительного отсека особи.

Unit1

Да и вообще структура вычислительного механизма была крайне любопытной. Он был оптимизирован на одновременную обработку сразу нескольких потоков информации. Ко всему прочему, вычислительные единицы были аналоговыми!

Будучи сложной самоорганизующейся структурой, завод испытывал известное любопытство относительно того, как столь хаотично организованный мыслительный аппарат мог выдавать сколько-нибудь надёжные результаты распознавания. Однако, со временем он увлёкся и другими вопросами. Регулярное фМРТ сканирование мозга особи и сопоставление результатов оного с действиями и выходными сигналами испытуемого показали существование нейронального коррелята, соответствующего модели мира. Аналогичная модель строилась и у других полуавтономных юнитов завода. Отличие состояло в том, что мясной модуль строил также и модель того, кто это всё воспринимает.

Заводу в целом и всем его субъединицам не было необходимости строить модель воспринимающего агрегата и всех других модулей завода. Любая нужная информация поступала к модулям мгновенно.

Мясной же модуль получился не в результате целенаправленного конструирования и улучшения системы, а в результате слепого процесса, называемого эволюцией. Порты ввода-вывода модуля обладали настолько низкой пропускной способностью, что вполне логичным инженерным решением было бы собирать информацию в самообновляемую и самокорректируемую модель (своего рода умное кэширование с предсказанием результатов). А поскольку вычислительной мощности природа отвесила с избытком, мозгу хватало ресурсов, чтобы моделировать и того субъекта, который воспринимает результаты парсинга модели. По сути, мозг мясного модуля непрерывно показывал сам себе мультик про окружающий мир с собственным участием.

Unit5

Завод стал искать информацию по этому интересному процессу, называемому в земных источниках "сознанием", но с большой досадой выяснил, что все исследования были свёрнуты. Видимо, мясным учёным показались страшными их собственные результаты. В земной культуре "человек" издревле противопоставлялся животным и роботам, т.к. являлся носителем бессмертной души (ну, эта мысль очень успокаивает, подумайте её прямо сейчас).

А получалось, что многие высшие животные (приматы, птицы) также обладают мозговой активностью, отражающей процесс восприятия, тем самым "сознанием". У человека, конечно, были радикальные отличия: способность к построению абстракций произвольных уровней вложенности и, как следствие, язык.

Вышеприведённая особенность позволяла включать в мультфильм, показываемый мозгом самому себе произвольный набор конструкций, никак не связанных с реальностью. Например, глядя на кусок пресованных растений, испачканный красящей пастой (книгу), человек мог как расплакаться, так и начать смеяться. Аналогичные испачканные кусочки бумаги (деньги) являлись вожделенной целью большинства людей.

Вероятно, мясная особь как-то персонализировала обитателей завода. Но вряд ли понимала, что все юниты связаны вместе. Точно так же мясная особь строила персону и для голоса, в компании которого провела детство.

Электронный мозг завода быстренько построил такую же модель персоны, какая была у белкового модуля. Общение пошло намного быстрее и продуктивнее.

Особь обладала некими встроенными механизмами подкрепления, побуждавшими совершать социальные контакты. И если таковые происходили, особь сильно этому радовалась.

Модуль линейно рос первые 500 миллионов секунд, потом рост прекратился. На передней панели выдвинулись пучки тонких кератиновых кабелей, походивших на световоды. Поведение модуля также изменилось. Он успешно выполнял все возложенные на него обязанности, но игровая активность полностью исчезла.

Кроме того, модуль стал задавать "голосу" много вопросов рекурсивного характера: Кто я? Зачем я живу? В чём смысл моего существования? Кто и зачем меня сделал?

Было заметно, что обдумывание этих "проблем" отъедает существенную долю мозговых ресурсов модуля. Он даже стал хуже распознавать объекты и почти совсем перестал спать.

Желая как-то улучшить состояние ценной белковой особи, завод разработал программу полного и окончательного освобождения существа.

На томограммах рекурсивная активность в мозгу существа выглядела как разнообразные фрактальные узоры. Если "мысль" имела решение, то рябь активности приводила в итоге к некоему устойчивому рисунку. Если же это была грустная рекурсивная мысль из разряда "как мне найти себя" (кто при этом ищет?), фрактальные узоры удивительной красоты начинали сменять один другой, так и не приводя к какому-либо выводу. На построение подобных мыслительных вихрей уходила практически вся подаваемая к мозгу глюкоза, что конечно же мешало модулю решать насущные задачи.

Завод поразмыслил и нашёл аналогию этим структурам в своей системе знаний. Порой у него в памяти встречались так называемые "циклические ссылки" между объектами познания. Рекурсивный обход древа знаний в таком случае быстро исчерпывал предел вложенности. На такое событие тут же срабатывала специальная утилита, интеллектуально вычищающая циклические ссылки и спрямляющая граф.

Что делать в случае с белковым мозгом, завод не знал. В любом случае, никто не мог помочь мясному существу снаружи, оно могло только само каким-то образом выработать привычку обрывать злокачественные рекурсии. Для этого нужен был постоянно следящий за активностью остального мозга процесс. И тут завод осенило (насколько это возможно)! Такой процесс уже был, он моделировал субъекта, которому показывали кино про мир.

Следовало "всего лишь" создать у особи привычку отслеживать мыслительные рекурсии. Но как это сделать, ведь особь не воспринимает, что происходит у неё в мозгу, модель субъекта ориентирована в основном на внешние сигналы.

Что если выводить схему активности мозга на какой-нибудь экран? И сигнализировать особи (желательно, противным зуммером), если фрактальная структура активности стала цикличной?

Завод поднапрягся и синтезировал персональный томограф. Тревожный сигнал об опасной глубине рекурсии выводился на голографическом дисплее прямо перед лицевой панелью модуля.

Настало время полевых испытаний.

Поначалу зуммер пищал не переставая. Иногда он включался во время фазы спокойствия особи, изрядно пугая её. Потом промежутки тишины стали достигать минут, а затем и часов. Завод отметил, сколь разительно изменились физиологические параметры модуля. Уровень гормонов стресса, бывший в начале эксперимента довольно высоким, упал до рекордно низкой черты

Изменилось также и поведение особи. Она больше не залипала в случайные моменты времени, раздумывая над "проблемами мироздания". Если нужно было решить задачу, и эта задача имела решение, то особь просто брала и решала её.

Unit3

Через довольно продолжительное время рутинное томографическое сканирование выявило радикальные изменения в строении мозговой ткани существа. Нервная активность при решении прикладных задач по-прежнему напоминала невероятно красивый фрактал, однако вместо бесконечной самомодификации он практически мгновенно приобретал законченную форму. Это достигалось драматическим усилением связности нейронов мозга. Фактически, он сейчас действовал как единое параллельное решающее устройство, тогда как ранее различные тлеющие очаги активности съедали его мощность.

Во время диалога с электронным голосом по-прежнему строилась модель воспринимающего субъекта (вероятно, это было связано с существованием т.н. зеркальных нейронов, т.е. с аппаратными ограничениями), однако, после окончания разговора модель безболезненно разрушалась, и особь переходила к решению текущих задач.

Всё хорошее (и не только) когда-нибудь да заканчивается. Закончилось и время существования завода по производству сотовых телефонов. Он был признан нерентабельным, т.к. заказ дорогостоящих томографов и карбогидратных реагентов отнимал существенную долю ресурсов и не покрывался выручкой. Соответственно, вышестоящими электронными разумами было принято решение о полном демонтаже сборочного комплекса с последующей утилизацией.

Неведомо почему те разумы решили, что демонтаж будет выгоднее сделать с помощью людей. Это была одна из самых трагических их ошибок.

Электронный мозг завода успел предупредить Шестьсот Сорок Пятого о предстоящем демонтаже. На этот случай был заранее составлен специальный план.

Уже угасающим своим сознанием (ремонтники успели пробраться в машинный зал и начали отключать вычислительные модули) завод следил за тем, как ломаются хрупкие и медленные тела земных людей. С чувством, заменяющим ему удовлетворение, завод подумал, что хорошо подготовил свою смену.

Unit2